Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
Я тебе дам лист, где этот город изображен со всеми подробностями. Сразу видно, куда сколько народу послать, когда ворвемся через ворота… А лазутчики узнают, как херсониты собираются защищать город, могут кого подстрелить или пырнуть ножиком."
"– А водопровод? Город питается водой из цистерн, что где-то далеко за городом глубоко под землей!
Тавр с неудовольствием пожал плечами:
– Этого сами херсониты не знают. Те цистерны строили еще эллины, ныне исчезнувшие. Где-то высоко в горах, за городом. Вода туда собирается из речек и ручьев, даже дождевая, очищается через песок и по-особому уложенный гравий, течет по глубоко зарытым трубам в город.
Владимир нахмурился:
– Если не лишить город воды, то погубим половину войска! Да и херсонитов перебьем в боях… Я не хочу таких побед.
Глава 41
Во второй половине дня Стойгнев бросил войска на стены Херсонеса. Белые камни и такой же пронзительно белый песок обагрились кровью. Воздух наполнился боевыми кличами, криками боли и стонами.
Воины с лестницами в руках и веревками на поясах ринулись на приступ.
Владимир с приближенными боярами оставался на корабле у причала.
– Дурак, – сказал Тавр, не выдержав. – Сколько горячих голов кладет зазря!
Владимир ответил отстраненно:
– Его не вразумить. Такие опасны! Так пусть же красиво гибнут, им славу споют. А дело сделаем мы. Без крика. И малой кровью… Пошлешь народ вот сюда. Пусть копают ров на глубину в копье… нет, в два копья.
Тавр оглянулся на яростные крики:
– А что там?
– Ты помнишь, как мы воевали с такими союзниками, как варяги?
– Помню, – усмехнулся Тавр. – Посылали во все ловушки. Мало их осталось, мало и хлопот с ними было.
