Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
Люди что-то выкрикивали, толкались, наконец один кряжистый мужик с залитым кровью ртом закричал страшно:
– Ты принес Христа на Русь… но его приносили и раньше! Ставь и его в сонмище наших богов!
– Он там уже стоит! – закричал другой голос.
– Никто Христа не хулит!
– И Христ, и Бахмет там стоят!
– Кто хочет, пусть берет Христа! Мы – люди!
Крики становились все громче. Над головами поднялись кулаки, в некоторых были зажаты колья. Надежда на угрюмых лицах сменялась злостью.
– Понятно, – сказал Владимир тяжело.
С ужасом видел, что гридни заколебались, бросали испуганные взгляды на капище. Тавр быстро выдвинул коня вперед.
– Слушайте! – Он властно вскинул руку. – С вами говорит уже не князь, а император Руси, базилевс! И слова его совсем другие, что от князя…
Он оглянулся на Владимира.
– Я повелел окрестить всю Русь! А кто не примет крещение, да примет смерть! Князь или последний раб – да убиен будет немедля! Для императора, наместника бога на земле, нет особо знатных или особо малых. С высоты его трона – все малы одинаково!
Тавр выхватил у одного из гридней боевой топор, соскочил с седла и бросился к капищу. Ближе всех стоял деревянный столб с изображением Велеса, скотьего бога. Лезвие блеснуло на солнце, яркий зайчик ударил Владимира по глазам с такой силой, что на миг ослеп, а в черепе словно громко лопнул надутый бычий пузырь.
Преодолевая себя, он с мечом в руке слез с коня. Простучали копыта, его оттеснили, чьи-то руки ухватили за локти, удержали. Густой голос Войдана прогудел в ухо:
– Остынь. Мы сами."
"В капище ворвались с мечами и топорами его верные воеводы. Войдан, Стойгнев, Кремень привел двух дюжих, как медведи, парней, что наваливались на столбы, расшатывали, тащили из земли, багровые от натуги и надутые как жабы.
– Огня! – крикнул Владимир яростно. – Огня!
Его трясло от бешенства и унижения.
