– Басурмане стену по краю суши насыпали, дабы проще было в осаде сидеть.
– Все равно же топь! Комары, болотники, лихоманка.
– В два ряда десятки стройте, теоретики! – прикрикнул на них Андрей. – Передний бердыши в короткий хват берите, задний – в длинный. Куда там боярские дети пропали? Спят, что ли?"
"– А-а-а-а-а!!! – Татары налетели с диким воем, то ли пугая врага, то ли сами безумно боясь. Первые привычно попытались рубануть русских из-за головы – холопы многократно отработанным движением встретили клинки на вскинутые бердыши, отправляя их вскользь и в сторону, почти одновременно опустили стальные полумесяцы, полосуя врагов поперек груди, задние укололи их в лицо – и первый ряд защитников полег почти полностью. Занявший место убитого татарин ударил саблей в горло Зверева – но князь успел вскинуть свой огромный топор снизу вверх, отбрасывая легкий клинок, тут же опустил прямо вниз, подтоком в живот и, удерживая за нижнюю часть ратовища, широким взмахом ударил дальше в басурманский строй, какому-то смуглому усачу под основание шеи, поддернул к себе, оглянулся через плечо:
– Проклятые уроды!
Оказывается, боярские дети вполне успешно ломились в острог через захваченный Андреем проход. Но вместо того, чтобы поддерживать передовой отряд, они пробегали за спинами, скатывались с вала к татарским домам и разбегались по улицам.
– Собака! – Татарин ткнул его саблей в грудь.
Зверев привычно повернулся, пропуская удар по нагрудным пластинам брони, вскинул бердыш, подрубая врагу руки и, пока тот оставался перед ним, прикрывая от новых нападений, быстро двинул гигантским топором вправо и влево: кончиком лезвия под ухо крупного воина, насевшего на Илью, подтоком – в бок седому бездоспешному басурманину, что рубился с повизгивающим Мишуткой. Опять укол кончиком влево… Татарин, поняв, что происходит, резко пригнулся, и Андрей увидел на расстоянии сажени перед собой краснорожего врага в стеганом шелковом халате. Тот тоже удивленно округлил глаза, вскинул саблю. Но клинок был короток, а бердыш – в самый раз. Князь широким взмахом рубанул краснорожего по шее – но тот, паразит, закрылся невесть откуда взявшимся щитом. Андрей ударом колена в лицо опрокинул раненого татарина, сделал шаг вперед, отводя влево лезвие и толкая вперед низ ратовища, и едва краснорожий приопустил щит, оценивая остановку, подток вошел ему точно в глаз. Следующим движением князь ударил вниз, себе под ноги – чтобы раненый татарин не учудил какой пакости, рубанул бердышом вправо, в подмышку басурманина, насевшего на Мишутку. Тот изогнулся, как от щекотки, и рухнул. Сверху упал мальчишка, из подбородка которого торчала глубоко засевшая кривая сабля. Тут же от страшной боли в боку согнулся и сам Андрей.