Вот Аливия не выдержала — застонала, свернувшись в клубок. Володя нахмурился, потом всё же заставил девочку развернуться и снова нажал.
— Больно… — простонала она.
— Хм… Ясненько… Жёлчь… хм… — Он накрыл девочку одеялом и тут его взгляд упал на стетоскоп и ложку, зажатые в руке. Подумал и сунул их обратно в сумку, покопался и достал небольшую капсулу, снова взял стакан, принесённый врачом. — Что это?
— Это… — врач замешкался. — Это средство от боли.
— Средство от боли? То есть это не лекарство от… как вы там сказали? Выделения жёлчи?
Врач нахмурился и пожевал губы.
— Это поможет девочке легче перенести страдание. Она заснёт…
— Сонное зелье, значит? — Володя раскрыл окно и выплеснул стакан в окно. Врач дёрнулся было, но замер, встретившись взглядом с Филиппом. — Пока не надо. Вода есть? Ага, вот в кувшине. Это обычная вода?
Получив утвердительный кивок от служанки, он немного плеснул в стакан с принесённым зельем, сполоснул его и вылил в окно. Потом ещё налил, снова сполоснул, но на этот раз протёр тряпочкой, которую достал их своего чемодана и снова выплеснул. Только после этого наполнил стакан до краёв и подсел к девочке.
— На вот, проглоти эту таблетку, и тебе не будет больно.
— Она вылечит меня? — с надеждой спросила девочка.
Володя отвернулся, рассматривая что-то в окне. Потом снова глянул на Аливию.
— Нет. Она только снимет боль. Тебе не будет так больно.
Аливия нахмурилась.
— Значит, я всё-таки умру?
Спинка кровати, за которую держался Володя, вдруг так скрипнула под его рукой, что Филиппу показалось, будто она оторвётся. Похоже не одному ему, поскольку все в комнате смотрели на побелевшие костяшки князя. Но тот уже взял себя в руки.
— Не понимаю, чего ты так торопишься умирать? Тебе жить скучно? — ухмыльнулся он.
— Мне? — Девочка растерянно глянула на Володю.
— Вот что, Кнопка, давай-ка пей таблетку и отдохни немного, а я что-нибудь постараюсь придумать.
— Правда? — В глазах девочки зажглась такая надежда… Володя с трудом выдержал этот взгляд и даже сумел твёрдо выйти из комнаты, но уже за дверью промчался вниз, едва не прыгая с лестницы.
Филипп отыскал князя на улице под крышей крыльца, где тот изучал небо. Солдат осторожно подошёл.
— Господин, вы в порядке? — Филипп пристально вгляделся в лицо Володи, очевидно пытаясь разглядеть следы слёз, но слёзы уже давно были упрятаны очень глубоко в душе и не могли найти дорогу наружу.
Володя обернулся.
— В порядке? Наверное, да. Скажи, бог есть?
— Что? — Филипп растерялся.
— Скажи, если Бог, как нам говорили, добр, почему он допускает это? Почему должна была погибнуть моя семья? Почему? Почему я должен был остаться в живых? И почему теперь Аливия? Почему?
— Кхм… простите, милорд, я не теолог.