В год страха. Вторая часть книги "Княжество Орловское". Илья Егорович Елагин, внук князя Галицина, уже полгода чувствует непонятные недомогания. Борьба с банальной болезнью легких переросла в серьезный вызов для лекарей и его благополучия.
- Понял, я ценю твое предложение, Ульрик. Спасибо.
- Удачи в бою. Я так и не узнал твое имя.
- Даррелл.
- Пусть ветер всегда дует тебе в спину, Даррелл, - отсалютовал кулаком Ульрик.
Попрощавшись с северянами, я покинул их и двинулся дальше - туда, где на центральном тракте, ведущем в столицу, собралась основная масса людей. Мне нужно было найти Ершова или Игоря, если он все-таки выжил в мясорубке сражения.
Чем ближе я подходил к толпе взволнованных людей, тем чаще замечал последствия, проигранной битвы: людей, прижимающих к себе кое-как перебинтованные руки, матерящихся офицеров, пытающихся навести хотя бы подобие порядка в разбитом войске, горожан, испуганно выглядывающих из своих домов.
Тяжелораненых людей я почти не видел - их просто не смогли вытащить с поля боя, но вот легких травм, порезов и ожогов насмотрелся до дурноты. Но даже не это было самым плохим - в воздухе витал страх. Жители столицы боялись. Боялись до жути, до дрожи в коленках. Уверен, многие, уже убегали из столицы, не надеясь на победу князя Орлова.
"Чем дальше я пробирался, тем дисциплинированнее становились бойцы вокруг меня. Армия, какая бы она не была, все же не позволяет людям в экстремальных ситуациях впадать в панику. Командиры батальонов и взводов уже наводили порядок, кое-как собирая толпу обескураженных солдат в нечто похожее на воинские отряды. Повсюду слышалась ругань, крики, раздавались зуботычины.
Дворяне также начали организовываться. Лейтенанты, капитаны, пару раз я даже видел несколько полковников.
Ершова мне все-таки удалось отыскать хоть и далеко не сразу - видимо они бежали с поля боя позже. Шныряя в толпе военных, уворачиваясь от солдат и офицеров, я заметил знакомые одежды повстанцев, а дальше пошел на звуки брани и криков.
Савелий собрал вокруг себя остатки повстанцев и сейчас выслушивал много “лестного” в свой адрес. В чем только его не обвиняли: и в том, что он обманул людей, и в том, что по его вине погибли многие бойцы.
Любовь людская слишком переменчивая штука. Уговоры Ершова не могли успокоить взбешенных людей, и дело дошло бы до кровопролития, если бы не вмешавшийся в начинающуюся потасовку отряд военных. При их появлении, крикуны как-то резко замолкли, и дальше диалог проходил в более спокойной обстановке.
