Автор
Варталий Дерзкий сносит голову под ударами топоров: зима года от Рождества Христова 910-го, а от сотворения мира — 6417-го. Стемид изумленно восклицает, и все присутствующие за столом смотрят на Сергея с подозрением: неужели правление Князя Варяжского окончено? Мрачная атмосфера в крепости усиливается до отчаяния....
Думаю, уже нет их. Машег сказал: уберет, когда я к вам отъеду.
Чуть посветлело. Минут двадцать, и небо зарозовеет. Лучшее время для степного налета. Сергею, однако, хотелось успеть взглянуть на лагерь степняков собственными глазами.
— Все сказал? — перебил он своего сотника.
— Все, — подтвердил Милош, но Сергей уловил паузу между вопросом и ответом.
— Ну и?
— Баба с ними, — сказал Милош. — Красивая баба.
— С ними или у них?
— У них.
Сергей вздохнул, покачал головой. Милош понял правильно:
— Нет, вождь, не трогали ее.
Неожиданно.
Было бы неплохо с этой бабой поговорить. Потом. После победы. Если выживет. Что — не факт. Копченые вполне могут ее прикончить, если поймут, что для них все оборачивается нехорошим. И от случайной стрелы погибнуть в таком бою — это запросто.
Мар, которому наскучило стоять без дела, игриво толкнул головой кобылу Милоша. Та ухаживаний не приняла: прижала уши и показала зубы. Мар обиженно фыркнул.
— Милош, — Сергей принял решение. — Постарайся, чтобы она выжила. Но не рискуй.
Рядом негромко откашлялся Дёрруд. Ну да. Вождю не положено вести себя так, будто они уже победили. Богам подобная самонадеянность может не понравиться.
Сергей ненадолго задумался: спешивать нурманскую часть отряда или нет? Потом решил: не надо. Сами разберутся.
— Далеко? — спросил он.
— Три стрелища.
— Веди. — И Дёрруду: — Вы за мной, стрелкам рассыпаться.
С полкилометра прошли рысью, а потом трава поднялась лошадям по грудь, и они перешли на шаг.
Проснулись птицы.
— Тот холмик, — указал плетью Милош. — Машег там.
У холма спешились, оставив коней внизу, где уже щипал траву Машегов жеребец. На варягов он не среагировал: узнал своих.
Холмик оказался курганом. На лысоватой макушке — впадина, а в ней что-то вроде жертвенного камня.
У камня, подстелив плащ, расположился хузарин.
На приход Милоша и Сергея он не среагировал, хотя наверняка услышал их, еще когда к холму подъезжали. Доверился интуиции своего коня, надо полагать.
Раннего света не хватало, чтобы разглядеть лагерь печенегов в подробностях.
Беспечность копченых удивляла. Непуганые, похоже. Что ж, осторожность приходит с опытом. Хотя Сергей надеялся, что к этим она не придет никогда.
— Я бы с нашей стороны нурманов поставил, а сам со стороны табуна зашел, — Машег присел рядом.
