Автор
Варталий Дерзкий сносит голову под ударами топоров: зима года от Рождества Христова 910-го, а от сотворения мира — 6417-го. Стемид изумленно восклицает, и все присутствующие за столом смотрят на Сергея с подозрением: неужели правление Князя Варяжского окончено? Мрачная атмосфера в крепости усиливается до отчаяния....
— Только воля Неба выше воли Гаци-хана! Я могу убить вас за такие твои слова! И тебя, и этого хузарина!
— Можешь, — согласился Сергей.
Он даже не встревожился. Знал, что хан блефует. А у Машега чувство страха то ли атрофировалось в детстве, то ли вообще исключено из генома.
— Можешь. Когда Месигей об этом узнает, он очень расстроится, ведь мы с ним вместе били врагов и пили кумыс, сидя на одной кошме.
— Это ничего, — хищно оскалился хан. — Я же сказал: мы не друзья. И не говори мне, что твоя смерть расстроит Гаци-хана.
— Не скажу, — согласился Сергей. — Хотя с большим ханом Гаци мы тоже пили кумыс. Думаю, он запомнил меня. Но печалиться обо мне не станет.
Сергей легко тронул Мара коленями, послав на пару шагов вперед. Теперь между ним и ханом осталось не более двух метров. Сергей улыбнулся. Помолчал. И подумал о том, что ему хватит секунды, чтобы выхватить клинок и разрубить голову хана. И не просто подумал, а так, чтобы эта мысль отразилась на его лице. Ему было нужно, чтобы хан занервничал.
— Не скажу, что большой хан расстроится… Из-за меня. А вот из-за тебя — да. Из-за тебя он очень расстроится.
— Ты мне угрожаешь? — Хан демонстративно положил руку на саблю."
"Сергей не сомневался, что успеет достать хана первым. Зря, что ли, он обе жизни старательно осваивал искусство ай-дзюцу, быстрого извлечения клинка.
— Я не очень хорошо говорю по-вашему, — сказал Сергей. — Должно быть, я оговорился. Я хотел сказать: большой хан Гаци расстроится из-за того, что ты делаешь. У него мир с великим князем русов. А ты его нарушил.
— Ничего об этом не слышал!
— Да ладно? — Сергей засмеялся. — Ты не слышал! Удивительно! Такой промах со стороны большого хана! Как он мог? Не сообщить самому… Как тебя зовут?
— Кирак, — буркнул хан.
Уже неплохо. Представился копченый.
— Самому Кираку не доложить о своих делах? Увидишь его в следующий раз, непременно попеняй ему!
Пальцы хана сжали лошадиную гриву. Нервничает, поганец. А у остальных копченых аж уши шевелятся, так им интересно.
— Большой хан не делится со мной своими делами, — буркнул хан. — Но это не значит, что ты не лжешь.
— Они встретились позапрошлым летом, большой хан Гаци и великий князь киевский Олег. Недалеко отсюда. Если ты даже об этом не знаешь, то спроси своих.
