Автор
Варталий Дерзкий сносит голову под ударами топоров: зима года от Рождества Христова 910-го, а от сотворения мира — 6417-го. Стемид изумленно восклицает, и все присутствующие за столом смотрят на Сергея с подозрением: неужели правление Князя Варяжского окончено? Мрачная атмосфера в крепости усиливается до отчаяния....
Тащиться в такую даль и провалить миссию? Для карьеры бывшего мужчины подобное недопустимо.
Хуже только: отдать деньги, а потом не получить результат. Часть ответственности, конечно, ляжет на того, кто вел предварительные переговоры, но деньги-то отдал кто? Калиний Вога отдал. Он и будет главным ответчиком. Так что ему надо не просто отдать деньги, а при свидетелях обменять их на правильные клятвы и четкое понимание задачи. Именно этого он и добивается от Кирака. И тот в итоге наверняка согласится, поскольку клятвы, данные чужакам, «визируют» свои боги.
То есть никаких причин для конфликта. Вроде бы.
Но наличие общей цели не делает цивилизованных римлян и варваров друзьями. И доверия у них друг к другу не хватит и на мышиный пук. Евнух опасается (и справедливо!), что Кирак обманет: возьмет золото и исчезнет в степях. А ханчик беспокоится, потому что понятия не имеет, сколько там ромейского золота.
"Будь на месте печенега, скажем, кривич, он бы взял, что дают, и еще спасибо сказал Волоху. Халява же. Но копченый — это копченый. Мысленно он уже положил чужие деньги в свою седельную суму и любую попытку зажилить хотя бы часть воспринимает как личное оскорбление.
Такой вот разбойничий менталитет.
Потому обе стороны будут хлопать крыльями и требовать уступок… Но в итоге переступят через взаимное недоверие и договорятся.
И тогда между Сергеем и золотом будут стоять уже не две конфликтующие группы, а сплоченные нежеланием делиться восемь сотен печенегов.
Следовательн договориться они не должны.
Сергей повернулся к Машегу:
— А скажи мне, брат, сможешь ли ты отсюда ромейского воина подстрелить? Того, что поближе к ромейскому мерину.
Хузарин прищурился.
— Попробовать можно, — ответил он без особой уверенности.
Ну да. Дистанция почти триста метров. Даже для гениального стрелка Машега — на пределе дальности.
— Вот и попробуй, брат.
Машег вынул из налуча лук, откинул крышку колчана, вынул стрелу, осмотрел придирчиво серые, похоже, соколиные перья. Удовлетворился. Наложил стрелу, вдохнул, раздернул лук, широко, далеко за ухо…
Ушла стрела.
Сергей успел досчитать до пяти, когда фигурка обозначенного им ромея качнулась и повалилась на сидящего евнуха.
Второй охранник действовал мгновенно. Рванул вперед, прикрывая асикрита щитом.
Чуть позже среагировала морская пехота.
