Ксенька, обаятельная и одурманенная чужой магией, непреднамеренно попадает на княжеский бал. Здесь она становится очевидцем кровопролитной борьбы за смертную душу князя, вынужденного стать попаданцем в чужую реальность. Нестабильная атмосфера и магические события создают напряженный насыщенный хардкором мир, где каждая встреча может оказаться последней....
И в управах за неё никто не заступится, и новый зять только рассмеётся, да прогонит. Но и радость мелькнула, как искра, что Радка в безопасности, бог таки уберёг дитя, пусть хоть так...
Время потеряла, поднимаясь по ступеням, ох дом-то какой путанный, в потёмках бежать несподручно...
А шаги купца совсем близко.
— Не зымай! Отдам долг! Отстань, проклятый! Па-ма-ги-тя! — завопила Ана, пробегая мимо кухни.
Запнулась.
Едва удержалась на ногах и заметила в углу топорик, мелкий, для щепок.
Схватила и замерла. Так просто она не сдастся! Этот гад виноват в смерти Ксеньки, и теперь пришёл её грабить.
А уж пару раз тюкнуть по морде, это она запросто…
— Где ты? Подлая баба! Последний раз предлагаю миром разойтись, отдай моё!
— Получай своё! Не жалко!
Со всей силы, что у неё осталась, Ана ударила топориком по огромной фигуре. Купец завопил, но она не остановилась и нанесла второй удар, в темноте, не понимая, куда бьёт, попадает или просто по шубе, но крики всё громче.
Ещё один удар, Свешников завалился на пол, и всё стихло.
— Так-то! Никто не смеет ограбить Анаис, сдохни! А я в управу, скажу, что защищалась. Любой ясновидец увидит, что ты пришёл меня грабить!
Она попыталась перешагнуть через неподвижное тело. Но Велислав схватил и дёрнул её за ногу так сильно, что Ана не удержалась и упала, ударившись о дверной косяк…
В доме всё замерло…
Огромная чёрная тень бесшумно поднялась на второй этаж и слегка подтолкнула подсвечник с зажжёнными свечами.
Глава 41 Нина. На чистую воду
Немая сцена во дворе князя Воронцова затянулась.
Первая мысль, какая пронеслась в моём сознании, что мне не везёт с детьми, ни своих, ни чужих. Как проклятье какое-то. А я же только хотела с ними познакомиться. Душа тянется к малышам. А тут смотрите какая пакость со стороны няньки.
Я растерялась, хотела сбежать, чтобы не усугублять и без того тяжёлую обстановку.
Но не могу так оставить это дело, если сейчас всё оборвать, то малыши так и продолжат меня ненавидеть и обвинять во всех грехах. Тем более если их любимую няню накажут.
Делаю шаг к князю и детям, присаживаюсь на корточки и с улыбкой говорю:
— Милые, вы своего отца любите? Доверяете ему?
Дети усердно кивают, несколько странно я начала разговор.
