Ксенька, обаятельная и одурманенная чужой магией, непреднамеренно попадает на княжеский бал. Здесь она становится очевидцем кровопролитной борьбы за смертную душу князя, вынужденного стать попаданцем в чужую реальность. Нестабильная атмосфера и магические события создают напряженный насыщенный хардкором мир, где каждая встреча может оказаться последней....
А дальше, как в плохом фильме…
— Слуги тут ни при чём! Она ударила трижды топориком купца, тот упал, а когда женщина захотела перешагнуть через него, чтобы позвать на помощь, то запнулась, упала и ударилась головой. И всё это при помощи нашего друга, призрачного князя Гуннара из нехорошего дома? Не пойму. Почему Анаис? Она же туповатая, и в ней Лебедевской магии нет. Что же послужило причиной?
Я стою рядом с тлеющим домом и ощущаю, что подошла к самому важному вопросу, эти двое сделали что-то не то, в чём-то провинились?
«Хозяйка, это он за Ксению их! За Ксению! Ты не Лебедева, ненастоящая! Он теперь с тобой совладать не может, не может! Ты его погибель, новая из другого мира, и на тебе проклятья Лебедевых нет! А магия есть!»
Феня как обезьянка на моём плече прыгает от возбуждения.
— Ксению этот гад мог бы одолеть, а меня уже нет? Только вот кто из них? Бес из книги или Гуннар? — повторяю, ошеломлённо глядя на князя.
Эту ошеломляющую новость надо как-то обсудить, но не здесь и не сейчас.
С дороги раздался дикий вой, переходящий в рыдания.
Радмила примчалась.
Вбежала в уцелевшие ворота подворья и замерла.
Сколько в ней злобы лютой, как она сдержалась, чтобы не накинуться на меня с кулаками. Покосилась на тело матери и поморщилась. Это все заметили.
Стоим и ждём, пока Фирс степенно и монотонно пересказывает события ночной драки, без мистических деталей.
Из кармана Анаис достали записочку, скомканную, дьяк прочитал вслух, и мы все замолчали, очень неприятное получилось открытие.
Момент ужасный, дочь услышала и узнала свою записку, Мирон так и стоит с мятой бумажкой…
К Радмиле не спеша подошёл молодой, красивый мужчина. Приобнял за плечи и этим спас ситуацию, ей не пришлось публично опускаться на колени, и оплакивать мать. К слову, тело Аны не пострадало от пожара, конюх успел вытащить, и её, и Свешникова. Но дочь даже не подошла и не взглянула.
— Вы ответите! Ты виновата во всём! Проклятая, как и Ксенька твоя! Ненавижу!
— Прими соболезнования, но рано или поздно с вами что-то подобное могло случиться.
Радмила пару раз всхлипнула и замерла, открыв рот.
