Ксенька, обаятельная и одурманенная чужой магией, непреднамеренно попадает на княжеский бал. Здесь она становится очевидцем кровопролитной борьбы за смертную душу князя, вынужденного стать попаданцем в чужую реальность. Нестабильная атмосфера и магические события создают напряженный насыщенный хардкором мир, где каждая встреча может оказаться последней....
Если дело мелкое, то каждый клан обходится своими силами. У нас главный воевода Фирс, и он подчиняется князю Воронцову старшему. В остальных управах тоже есть свои воеводы, и вот с нами как раз едет пожилой воевода из северной слободы.
Пару раз всплыло имя боярина Черноводова старшего, видимо, дело как раз этих бедолаг, что разорили усыпальницу Гуннара. Нашли Беспалова, как и предполагала, под мостом…
И ещё неприятная новость, какая-то пришлая банда объявилась, неуловимые, много нерусских, с восточных окраин.
— Кто-то их нанял, может, Черноводов? Надо бы с ним как-то поговорить, мужик он дёрганный, и без повода допрашивать смысла нет, может, наблюденьице установите, Дмитрий Васильевич?
Голос у нового попутчика монотонный немного послушав, я вдруг поймала себя на какой-то далёкой от происходящего мысли…
Ой, это же размышления Дмитрия, что детям нужно что-то купить, раньше этим занималась Нина.
Улыбаюсь оттого, что поймала его мысль: «Хорошо бы с Катей пройти в лавку и выбрать детям обновки».
Эта новость о доверии согрела больше, чем слова о любви.
Так захотелось остаться с ним наедине, но долг, служба и прочие проблемы не позволяют."
"Наш попутчик не понял, что мы о своём думаем и наглядеться друг на друга не можем, снова переспросил князя, Дмитрий посоветовал, обратиться к воеводе Фирсу Демидовичу, некняжеское дело слежку назначать…
Северный воевода извинился и, наконец, замолчал.
Мы приехали в Кремлёвскую управу Новь-града, вышли из кареты и разошлись по своим делам, а мы в кабинет к главе.
Что-то я занервничала, но зря. Фёдор Афанасьевич оказался человеком взрослым, степенным и вполне доброжелательным.
Протянул князю руку, со всем уважением поздоровались, немного лишних слов наговорили, но такой уж тут этикет. Попросив у меня прощения, ненадолго уединились, ну да, а то я не слышу их разговор, наивные.
Фёдор Афанасьевич поинтересовался моим здоровьем, статусом, будет ли мне удобно нести службу. Как я лажу с Фирсом Демидовичем, ведь сам князь Дмитрий не может заниматься делами управы, у него других дел полно.
Князь на это и посетовал, что дела слободы множатся, много чего нужно до весны сделать, чтобы не допустить в этом году наводнения, как в прошлом. И другие заботы повседневной жизни, какие и управы касаются, впрочем, косвенно.
Обсудив некоторые моменты, господа ещё раз извинившись, пригласили меня.
Глава управы сменил тон, с князем говорил учтиво, но по-мужски, а ко мне обратился по-отечески.
