Автор
В темноте княжны Варвары Разумовской поднимается лишь тусклый огонек свечи, а ее лицо покрыто испариной. Подумав, что может вызвать Соню, она вспоминает, что дочь сейчас у другой семьи и сердце замирает от недовольства. В окно взглянула на черную ночь — неужели это настоящая беда?...
Прежде я как-то особо не задумывалась, чем бы хотела заниматься я. Проблемы валились как снежный ком, постоянно что-то случалось, я куда-то бежала, за кем-то следила, переживала, ездила по допросам, притворялась другим человеком...
Георгий бросил на меня острый взгляд, но промолчал. Лишь приподнял брови, показывая, что слушает. А я вспомнила ту сцену в салоне Долли. Когда я осмелилась порассуждать о революции во Франции, и он меня жестко осек.
Теперь я понимала, что он сделал это во благо мне. Но из песни слов не выкинешь, и сказанное навсегда останется в моей памяти.
Почему-то озвучивать свои настоящие желания мне было страшно.
Я боялась в нем разочароваться. Что, если сейчас я скажу, чем действительно хотела бы заниматься, а он высмеет? Назовет это глупой блажью?.. Укажет на место женщины как матери и жены, и только?..
— Делать что-то большее, чем вести хозяйство, — как-то скомканно добавила я.
Все же озвучить свои истинные желания я пока опасалась.
— Например?..
— Например, благотворительность. Вдовы, сироты, оказавшиеся в трудном положении женщины.
Надо отдать ему должное: князь не изменился в лице. Но во взгляде у него мелькнуло недоверие. И сомнение
— Вернемся к этому разговору после, — поспешно сказала я прежде, чем он разнес бы мою идею в пух и прах.
— Хорошо, — он спокойно кивнул, и на душе у меня сделалось чуточку легче.
Оставшееся до вечера время пролетело быстро. Я и моргнуть не успела, как стемнело, и наступил час собираться и ехать на ужин с отцом.
Я стояла перед трюмо и разглаживала невидимые складки на сапфирово-синем подоле платья, как дверь в спальню скрипнула, и я услышала знакомые шаги.
— Варвара, — голос князя был низким, спокойным, но в нем прозвучала какая-то нотка, которая заставила меня обернуться.
Георгий стоял в дверях, высокий и уверенный; его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем обычно. Я ощутила, как его внимание словно обволакивает меня с головы до ног. В руках он держал небольшой резной ларец из чёрного дерева с серебряной инкрустацией.
— Вы готовы? — спросил он.
— Почти, — ответила я, приподнимая подол платья, чтобы сделать шаг ему навстречу.
Соня тем временем присела в книксене и молча выскользнула в коридор.
