Автор
В темноте княжны Варвары Разумовской поднимается лишь тусклый огонек свечи, а ее лицо покрыто испариной. Подумав, что может вызвать Соню, она вспоминает, что дочь сейчас у другой семьи и сердце замирает от недовольства. В окно взглянула на черную ночь — неужели это настоящая беда?...
Он посмотрел на меня, прищурившись, словно проверяя, правильно ли услышал.
— Нет? — переспросил с едва заметной усмешкой, но в его голосе все еще звенела злость.
— Ты защищал меня, — мой голос слегка дрогнул. — Это много значит.
Муж снова повернул ко мне голову, и я увидела, как его напряжение немного ослабло. Гнев глазах сменился чем-то другим.
— Ты моя жена, — просто сказал он и пожал плечами. — Я сделал, что должно.
Я наклонилась вперед, чувствуя, как в груди разливается тепло. Он смотрел на меня, как будто хотел что-то сказать, но не мог найти слов.
Я хотела успокоить нас поцелуем, но лишь сильнее раззадорила, потому что князь ответил неожиданно горячо, пылко и настойчиво. И я утонула в этом вихре.
По телу расходились горячие волны, заставляя сердце колотиться, будто оно вот-вот вырвется наружу. Вторая рука князя опустилась на мою талию, притягивая ближе.
Когда он наконец отстранился, я едва могла дышать. Его лицо было так близко, что я видела мельчайшие оттенки синевы в его глазах, видела сдержанную бурю внутри.
— Варвара, — прошептал он, его голос был хриплым и низким. — Ты сводишь меня с ума.
Экипаж резко дернулся и замер. Князь распахнул дверцу, и ночная прохлада ворвалась внутрь. Георгий вышел первым, и, когда я ступила на приставленную кучером лестницу, муж подхватил меня на руки.
Я ахнула, но сопротивляться не стала. Прислонилась щекой к его сюртуку и ощутила под тканью горячую кожу и напряженные мышцы, как будто в нем все еще бушевала та злость, которая охватила его в доме отца.
Или не злость...
Князь нес меня по дорожке к особняку. Вокруг стояла тишина, разбиваемая лишь гулким звучанием его шагов.
Дворецкий торопливо отступил в сторону, распахнув перед нами двери. Он старательно отводил взгляд, но я все равно покраснела.
Георгий с тем же решительным видом пересек холл, его ботинки четко отбивали шаги по дубовому паркету. Он поднялся по лестнице на второй этаж и принес меня в спальню.
Его спальню.
И лишь там осторожно опустил меня на пол, крепко обхватив за талию.
— Почему я здесь, Ваше сиятельство? — я улыбнулась, любуясь его лицом в свете свечей.
Я знала, что он скажет. Но мне хотелось это услышать.
