Автор
В темноте княжны Варвары Разумовской поднимается лишь тусклый огонек свечи, а ее лицо покрыто испариной. Подумав, что может вызвать Соню, она вспоминает, что дочь сейчас у другой семьи и сердце замирает от недовольства. В окно взглянула на черную ночь — неужели это настоящая беда?...
Но мое слово — кремень, и не вам освобождать меня от него. Мы поженимся, и все на этом.
Его сухость, его бездушность, его каменная чёрствость окатили меня ледяной водой.
Как я могла, пусть даже и на минуточку, любоваться им?! Как он мог показаться мне симпатичным? Теперь я смотрела на него и не видела ничего, кроме застывших, мрачных глаз и жесткого выражения лица.
Какое он имел право так говорить со мной?!
Что бы тогда ни наговорила ему Варвара, очевидно, не так уж страшны были ее слова и поступки, раз князь решил не разрывать помолвку.
А следовательно, князь Хованский не имел решительно никаких прав так вести себя со мной! Словно я презренная муха!
Жестокий, бессердечный человек.
Верно, кровь прилила к щекам, и я покраснела. В его взгляде что-то дрогнуло на краткое мгновение, но он моргнул и вновь превратился в каменную статую.
Голова закружилась: сказалось и волнение, и распиравшая меня злость, и проклятый корсет, мешавший дышать.
Краем глаза я уловила движение перед собой: не без промедления князь подошел ко мне и нехотя — я была уверена! — протянул ладонь.
Я помотала головой и выпростала вперед руку.
— Не нужно, — прошелестела я шепотом, потихоньку приходя в себя. — Мне ничего от вас не нужно.
Я поднялась, вцепившись в кресло, покачнулась и вышла из гостиной, не простившись с ним, даже не посмотрев на него на прощание.
Не хотела вновь видеть его презрительный взгляд.
Князь Хованский
Глава 6. Уже в ночном халате из плотной, мягкой ткани и ночной сорочке с длинными рукавами я сидела в кресле и, не видя узора, смотрела на вышивку. Женщины здесь занимались рукоделием, и роспись шелковыми нитями считалась подходящим занятием для молодой барышни.
Тяжелую поступь брата в коридоре я уловила издалека.
— Сестра! — прогремело с той стороны. — Ты не спишь?
Увидев мое лицо, Соня недоуменно заморгала. Я схватила ее за руку, желая сказать, чтобы не открывала ему дверь, но это было бы полнейшим безумием с моей стороны.
