Автор
В темноте княжны Варвары Разумовской поднимается лишь тусклый огонек свечи, а ее лицо покрыто испариной. Подумав, что может вызвать Соню, она вспоминает, что дочь сейчас у другой семьи и сердце замирает от недовольства. В окно взглянула на черную ночь — неужели это настоящая беда?...
Меня уже ждали, и поэтому я поспешила в холл, чувствуя на щеках легкий румянец.
Пока мы ехали в экипаже, меня немного потряхивало от волнения. Но оживленная, легкая болтовня Елизаветы помогала отвлечься. Стыдно признаться, но мне было страшно появляться одной «на людях», поэтому я и позвала княжну с компаньонкой составить мне компанию.
Все же наше венчание с князем в глазах света было весьма скандальным. А отец, решивший, что вправе вмешиваться в наш брак, лишь подбрасывал бревна в костер сплетен.
Салон модистки-мадам Левандовской, в который мы приехали по совету Елизаветы, был роскошно обставлен: вдоль стен стояли манекены, на которых красовались изысканные наряды.
— Княгиня Хованская, княжна Хованская, — нам навстречу вышла хозяйка. — Чем могу быть полезна Вашим сиятельствам?
Она встретила меня любезной улыбкой, однако в ее взгляде читался едва уловимый холод. Особенно пристально она смотрела на мой живот, который был прикрыт наброшенной на плечи шалью.
О, как бы они удивились, узнав правду.
— Мне нужен новый гардероб, — ответила я, проходя к большому зеркалу в резной раме. — Несколько платьев для выходов в свет, несколько домашних. И да, еще пару сорочек. Кружевных.
Елизавета, стоявшая неподалеку, с любопытством на меня посмотрела, но ничего не сказала.
— Разумеется, Ваше сиятельство.
Я заставила себя хладнокровно улыбнуться.
— Все же смею надеяться, что о чудесном освобождении моего батюшки вы беседовали чуть дольше.
Модистка поджала губы и распорядилась принести образцы тканей. Мне предложили несколько утонченных вечерних платьев: изумрудное с длинным шлейфом, бледно-розовое с кружевным верхом и глубокое бордовое из тяжелого атласа.
— Вы и князь Хованский предпочитаете яркие выходы.
Я выдержала паузу и посмотрела ей прямо в глаза.
— Слухи редко отражают правду, мадам.
Мадам Левандовская изобразила улыбку, но ее щеки предательски порозовели.
— Конечно. А теперь, если позволите, я покажу вам наши лучшие модели.
Ее помощницы принесли образцы ночных сорочек. Я приподняла одну из них, тонкую, почти прозрачную, из нежного кружева цвета слоновой кости.
