Автор
В темноте княжны Варвары Разумовской поднимается лишь тусклый огонек свечи, а ее лицо покрыто испариной. Подумав, что может вызвать Соню, она вспоминает, что дочь сейчас у другой семьи и сердце замирает от недовольства. В окно взглянула на черную ночь — неужели это настоящая беда?...
Я подавила улыбку и ахнула уже безо всякого притворства, когда князь придавил меня тяжестью своего тела к кровати и заглянул в глаза.
— Я думал, благовоспитанные девицы не кусаются... — пробормотал он, трудно, рвано дыша.
Я подалась бедрами вверх и рассмеялась, почувствовав его дрожь. В глазах Георгия полыхнуло пламя, он накрыл ладонью мою грудь и вовлек меня в очередной дурманящий поцелуй...
... Я лежала на спине и невидящим взглядом рассматривала потолок над кроватью. По телу волна за волной расползалось приятное тепло.
Сбоку раздался негромкий, чуть хрипловатый смех мужа. Он перевернулся на бок и притянул меня к себе одной рукой, прижал спиной к покрытой испариной груди.
— Не переживай, я следил, чтобы ее не задеть, — посмеиваясь, шепнул он.
Я фыркнула и закатила глаза, вспомнив его затуманенный, невидящий взгляд.
— Сильно сомневаюсь в этом.
Думать ни о чем не хотелось. Даже говорить не хотелось. Ни об отце, ни о нашем будущем. Хотелось лежать рядом с ним и чувствовать его тепло.
Глава 48. На следующее утро был понедельник, и мы завтракали все вместе: Георгий, я и княжна Елизавета с компаньонкой.
— Их будут искать? — спросила я Георгия. — Тех, кого вы не поймали.
Сержа, например.
— Не знаю, — он пожал плечами, отложив в сторону газету. — История получилась премерзкая. Обострять отношения с Британией Государь, верно, не захочет. Потому сомневаюсь, будут ли искать их со всем рвением и тщанием.
— Но вместе с моим отцом удерживали же и британского поданного, — я недоуменно вскинула брови.
Георгий бросил на меня выразительный взгляд, из которого все стало понятно. Кажется, историю и впрямь намеревались замять.
— А ты бы стал искать, брат? — отвлекла его Елизавета.
— Стал бы, — он едва заметно усмехнулся. — Оставить их на свободе то же самое, что повесить на стену заряженное ружье. Которое обязательно выстрелит в самый неподходящий момент.
