Автор
В темноте княжны Варвары Разумовской поднимается лишь тусклый огонек свечи, а ее лицо покрыто испариной. Подумав, что может вызвать Соню, она вспоминает, что дочь сейчас у другой семьи и сердце замирает от недовольства. В окно взглянула на черную ночь — неужели это настоящая беда?...
Голова кружилась.
Он ничего не ответил. Вместо этого его губы скользнули к моему виску, а затем ниже, к шее, оставляя за собой горячий след. Я прикрыла глаза, чувствуя, как теряю равновесие, но его руки крепко держали меня, будто он знал, что я могу упасть.
Я посмотрела на Георгия, чувствуя, как горят щеки. Его глаза были темнее обычного, в них полыхал огонь, который я никогда раньше не видела. Этот взгляд был столь откровенным, что я невольно задержала дыхание
Я изо всех сил старалась балансировать на тонкой грани, чтобы ничем не выдать себя, но с каждой секундной становилось все тяжелее.
В один миг мне стало плевать. И когда я смотрела на своего мужа, на его сведенную судорогой челюсть, на то, как отчаянно он старался не торопиться и сдерживал себя, я поняла, что он одурманен и охвачен той же страстью и тем же желанием, что бушевали во мне.
Корсет полетел на пол к рубашке, галстуку и жилету. Нижнюю юбку я сорвала с себя сама и осталась лишь в длинной рубашке и тонких шелковых чулках.
Георгий поднял меня на руки и донес до кровати, опустил на подушки, а сам задержался, нависая надо мной. Я скользнула взглядом по обнаженной груди и плечам и облизала пересохшие губы.
Князь был... мужественным. И красивым. Не слащаво и не приторно, без набивших оскомину кубиков пресса и без рельефных мышцы. Нет. Но у него были сильные руки с выделявшимися на предплечьях венами и широкая грудь с жесткими, короткими волосами.
Пальцы Георгия медленно скользнули по моей щеке, словно изучая каждую черточку лица, задержались у скулы, а затем мягко убрали прядь волос за ухо. Он наклонился ниже, тягуче поцеловал меня в губы, затем прикусил кожу на шее, под самым подбородком, и одной рукой принялся стягивать с меня сорочку.
Он действовал очень осторожно, сдерживая себя, и меня это чуть злило и заводило одновременно.
Пришлось извернуться в его руках, приподняться на кровати и слегка укусить за правое плечо. Лизнуть след от зубов и вновь прикусить, уже выше, в районе ключицы, затем дорожкой из укусов-поцелуев дойти до шеи и услышать, наконец, его судорожный, тягучий вздох. И почувствовать, как нижняя рубашка слетела с меня в одно мгновение, когда он рванул на себя тонкую ткань.
