Автор
В темноте княжны Варвары Разумовской поднимается лишь тусклый огонек свечи, а ее лицо покрыто испариной. Подумав, что может вызвать Соню, она вспоминает, что дочь сейчас у другой семьи и сердце замирает от недовольства. В окно взглянула на черную ночь — неужели это настоящая беда?...
— Женщины тоже люди. У нас есть ум, есть желание понять мир, узнать что-то новое. Но, конечно, гораздо проще, когда женщина занимается только домом и семьей, не задавая лишних вопросов.
— А что прикажете делать с разгулом вольнодумства? — очень серьезно спросил граф.
Я склонила голову набок и выразительно посмотрела на него.
— Едва ли собственный сын генерал-губернатора посещал какие-либо курсы, которые подтолкнули его сделать то, что он сделал...
— А что же тогда?
— Как раз именно то, что мой отец вознамерился распространить на всю Москву, — твердо отрезала я.
Поймав внимательный взгляд Георгия, я осеклась. И чуть прикусила язык. Едва ли в середине XIX века могли существовать психологические изыскания на тему того, как пагубно жесткие ограничения влияют на детей.
Но чем дольше я об этом думала, тем сильнее была уверена: Серж, возможно, родился с некой гнильцой. Но тирания старшего князя Разумовского определенно очень сильно повлияла на то, какой путь в итоге выбрал его сын.
Наверное, он и Варварой распоряжался, как хотел. Неудивительно, что у характер у нее был непростой. Может, она и браку с князем Хованским так сильно противилась из-за глупости и желания хоть что-то сделать наперекор отцу...
Но об этом уже было поздно размышлять.
А вот текущие решения старшего князя Разумовского взволновали меня и расстроили. Отобрать у женщин последние жалкие крохи, лишить их возможности учиться.
Неужели ничего нельзя было придумать?..
Очень захотелось им помочь. На что-то повлиять. Но я ничего не могла сделать и от бессилия приходилось лишь скрежетать зубами.
Вечером я сидела на кровати, натянув одеяло на согнутые колени, и наблюдала за Георгием, который расхаживал по комнате в накинутом на плечи халате и свободных брюках.
— Можно ли как-то повлиять на решение отца? — спросила я вслух, рассуждая скорее сама с собой.
— О чем ты? — муж остановился напротив кровати и бросил на меня вопросительный взгляд.
— О женском образовании! — выпалила я поспешно.
Стало обидно, что он совсем не обратил на это внимания, а ведь с Михаилом мы проговорили об этом весь вечер. Он вообще мысленно был где-то очень далеко. Казался рассеянным, почти не участвовал в нашей беседе, постоянно замирал и смотрел в одну точку...
— Тебя это так сильно задело? — Георгий чуть нахмурился, а я фыркнула.
