Валерий Петрович с его крепкими руками и горячим сердцем изображает любовь в образе невидимого хрустального шара, что заставляет читателей задуматься о структурах и динамике чувств. Кочевая кровь — это роман об эмоциональных взаимодействиях и их неожиданных хрониках в жизни Валерия Петрова, где каждый шаг — новое измерение любви и отчуждения....
Ты когда приедешь?
– Сегодня вечером устроит?
– Приезжай, я дома буду. Хотя я, честно говоря, видеть тебя не желаю. Я как представлю твою мерзкую рожу, так у меня завтрак наружу просится. Часов в семь приедешь? Я буду ждать.
Следом еще один звонок.
– Привет, это я, – мягко проворковала в трубке Колосова. – Узнал? Твои планы не поменялись?
– Таня, ты единственный человек на свете, кого я хотел бы сейчас увидеть.
– Сейчас не получится. В следующий вторник у меня будет свободное время до обеда. Могу пригласить тебя к себе домой.
– Давай лучше у меня встретимся. У меня убогая обстановка, зато муж из командировки раньше срока не приедет.
– Муж будет на работе.
– Таня, записывай адрес! Посмотришь, как я живу, убедишься, что у меня нет никакой жены: ни рыжей, ни блондинки. Я холостяк с чистой душой и чистым паспортом.
Она засмеялась:
– Мы вроде бы встретиться собираемся, а не брачный договор подписывать. Диктуй! Если ничего не изменится, во вторник в десять я у тебя.
После ее звонка я сел писать рапорт: «Прошу предоставить мне день отгула по состоянию здоровья».
К половине девятого на работу пришли Далайханов и Горбунов. Спортсмена не было. Да и черт с ним! Кошка скребет на свой хребет. Мне после пистолета никакие доносы не страшны. А вот его-то, голубчика, я отправлю на беседу к Альберту Львовичу.
После утреннего развода начальник милиции оставил меня и Васильева.
– Есть ли что-то новое по убийству барона и нападению на Меркушина? – спросил Малышев.
– Айгюль предложила два варианта развития событий: в одном Меркушин выступает как насильник, в другом – как герой. Нам не подходит ни тот, ни другой.
Я рассказал начальникам о результатах своего ночного общения с дочерью барона.
В конце моего рассказа на столе у начальника милиции ожил телефон."
"– Да! – недовольным тоном ответил Малышев. – Доброе утро, Евгений Яковлевич! Что у меня случилось? Нога с утра болела, а так вроде бы все хорошо. В отделе как дела? В порядке. Что-что? Мои сотрудники зверствуют, над подростками издеваются? Откуда такая информация? А, спортсмен донос накатал! Что пишет?
Малышев достал сигарету, прижав трубку к уху плечом, прикурил.
