Валерий Петрович с его крепкими руками и горячим сердцем изображает любовь в образе невидимого хрустального шара, что заставляет читателей задуматься о структурах и динамике чувств. Кочевая кровь — это роман об эмоциональных взаимодействиях и их неожиданных хрониках в жизни Валерия Петрова, где каждый шаг — новое измерение любви и отчуждения....
Андрей, как получилось, что я работал, работал в милиции и меня вышвырнули вон, словно использованный презерватив?
– Ты, как я вижу, еще не все знаешь! – не обращая внимания на его нытье, сказал я. – Твоя знакомая девушка Айгюль заявила в таборе, что ты ее изнасиловал, а отца ее застрелил. Леня, если я не докажу твою невиновность, тебе влепят полноценную пятнашку, и ты покатишь коротать остаток своих дней в ментовскую зону.
Никто из маагутов заявление по поводу убийства барона писать не собирался, об изнасиловании Айгюль в таборе только шептались, напрямую никто не говорил.
– Леня, в данный момент ты мне не подчиненный и не потерпевший. Ты сам ударился головой, и я имею полное право передать тебе гостинец от парней из отдела и пойти по своим делам. Согласен?
Он слегка кивнул в знак согласия.
– Меня должны были уволить за утерю тобой оружия. А я-то, Леня, с пистолетом по помойкам не бегал, призрачного счастья не искал.
– С поезда все началось, – пробормотал он.
– К поезду еще вернемся, сейчас давай про поляну, – я боялся, что у него могут иссякнуть силы и он вновь впадет в бессознательное состояние. Выглядел Леня плохо, как говорится, в гроб краше кладут.
– Где Айгюль? – тревожным голосом спросил он.
– Да забудь ты про эту проститутку! – злобно прошипел я. – Она черт знает сколько времени живет со своим братом, и любит она Алижона, а не тебя. Ты им был нужен, чтобы избавиться от барона и уладить дела с замужеством Айгюль. Мне лично Айгюль говорила, что ты – тряпка, а не мужик, что ты ее поцеловать никак не решался.
Он скривился, как от приступа внезапной зубной боли, но промолчал.
– Леня, или ты мне все рассказываешь, или я пошел. Мой тебе совет: после моего ухода иди на сестринский пост и начинай обзванивать хороших адвокатов.
"Я безбожно блефовал, но у меня не было другого выхода, я должен был сломать его здесь и сейчас. Был бы Меркушин юристом, он бы с легкостью отмахнулся от обвинений в убийстве – трупа-то нет, причина смерти барона документально не установлена. С изнасилованием все тоже белыми нитками шито. На одних показаниях потерпевшей и свидетелей далеко не уедешь.
