Валерий Петрович с его крепкими руками и горячим сердцем изображает любовь в образе невидимого хрустального шара, что заставляет читателей задуматься о структурах и динамике чувств. Кочевая кровь — это роман об эмоциональных взаимодействиях и их неожиданных хрониках в жизни Валерия Петрова, где каждый шаг — новое измерение любви и отчуждения....
– Ты еще ни с кем не сошелся? – забыв на время о собственных проблемах, спросила Наталья.
– Как надумаю жениться, так принесу тебе фотографию на согласование.
– Приноси, посмотрю, на кого ты меня променял.
– Но-но, Наташа! – возмутился я. – Это кто кого послал, ты не забыла?
– Ты меня, – убежденно сказала она. – Ходил, по сторонам зыркал, а меня виноватой выставляешь? Не вздумай маму подзуживать, я и так от нее уже наслушалась.
Дверь на кухню распахнулась, вошла Клавдия Алексеевна.
– Я вижу, вы ругаться начали, – сказала она.
– Я не буду ни с кем выяснять отношения, – твердо заявила Наталья. – Что тот свинья, что этот. Попросила как человека: забери меркушинские вещи. Он не хочет. Мне что, самой их до контейнера нести?
– Ты сейчас часть вещей в узелок сверни, – предложил я. – Пойду домой, прихвачу.
– Нет, сейчас я ничего не буду делать, – смутилась Наталья. – Ты чай будешь?
– Как дела в Верх-Иланске? – не обращая внимания на хозяйку, спросил я.
У Клавдии Алексеевны глаза были разного цвета: левый – голубой, а правый – карий. Когда она разговаривала со мной, то всегда старалась держаться в профиль, чтобы я видел только один глаз. Если разговор был при голубоглазой Маринке, теща держалась ко мне левой стороной, если при Наталье – правой.
– В твою комнату участкового заселили, он новенький, ты его не знаешь. А так в поселке все по-старому. Жду вот, когда Петя женится да ребеночка родит.
– Это еще что за новости? – удивилась Наталья. – Ты меня в расчет не берешь? Мне рожать через два месяца, а ты всякую ерунду при постороннем человеке собираешь.
– Родить-то ты родишь, кто воспитывать ребеночка будет? Без отца – это не семья, а так, одно название. Если парень родится, то еще куда ни шло, а девчонка будет – вся в тебя пойдет. Выдерга вырастет – хуже, чем Марина. Та хоть немного успокоилась, а то ведь в детстве нервов мне помотала, половина головы седая из-за нее.
В дверь настойчиво позвонили. Наталья пошла открывать.
– Ты Наташу не бросай, – попросила Клавдия Алексеевна. – Трудно ей одной будет. Мы, конечно, будем помогать, чем сможем. Но мы, сам знаешь, далеко, а ты – рядом.
– Она с Меркушиным – все? – спросил я. – Ради ребенка сходиться не будут?"
"– Нет, все, это дело конченое, – уверенно сказала несостоявшаяся теща. – Я бы тоже такого не простила.
