Валерий Петрович с его крепкими руками и горячим сердцем изображает любовь в образе невидимого хрустального шара, что заставляет читателей задуматься о структурах и динамике чувств. Кочевая кровь — это роман об эмоциональных взаимодействиях и их неожиданных хрониках в жизни Валерия Петрова, где каждый шаг — новое измерение любви и отчуждения....
Это надо додуматься: с цыганкой блудить начал! Стыд ведь какой, сам подумай. Хорошо еще в поселке не знают, так бы все косточки мне перемыли. Остался бы ты жить с Наташей, ничего бы такого не было. Подумаешь, психованной стала, ну и что? У меня муж по молодости тоже был не подарок, и ничего – троих детей родили и до самой его смерти дружно жили.
Я ничего не стал ей объяснять. Не рассказывать же пожилой деревенской женщине про энергетику любви. Наталья слушать не захотела, а ее мать и подавно не будет.
В прихожей стало шумно. В гости пришли Марина с женихом. Я хотел сразу же уйти, но теща попросила остаться, посидеть с ними, попить чаю. К Маринкиному новому избраннику она относилась прохладно, не считала его за серьезного мужчину. «Болтливый он какой-то, – как-то сказала она мне. – Как выпьет, так болтает без умолку, никого не слушает, только себя самого».
Отдав долг вежливости, я стал собираться домой. Все семейство Антоновых вышло проводить меня. Как галантный кавалер, я чмокнул на прощанье тещу в левую щеку, до Наташки едва дотронулся губами, а вот Марину звучно поцеловал прямо в губы.
Глава 28. Не все коту масленица!
В воскресенье Меркушин пришел в себя, в понедельник я был у него.
Леня лежал в одноместной палате. Он был бледен, голова перевязана бинтами, правая рука в гипсе. За время, проведенное в беспамятстве, сильно исхудал, черты лица обострились.
– Наши уже были у тебя? – спросил я, присаживаясь рядом с кроватью.
– Были, – еле слышным голосом ответил он. – Заставили рапорт на увольнение подписать и взяли объяснение, что никто меня по голове не бил, а это я сам упал на свалке. Как ты думаешь, я зря это сделал?
– Ты ушел с пистолетом с дежурства, эта история получила огласку. Если бы дело дошло до официального расследования, твои действия квалифицировали бы как хищение огнестрельного оружия.
– Почему хищение? – заерзал он на кровати. – Я же ни у кого ничего не похищал.
– Ты распорядился оружием, которым временно владел, в личных целях – ты пошел с пистолетом на свалку, а тебя туда никто из начальства не посылал. Леня, ты лежи, не нервничай, про разборки с пистолетом забудь.
– Куда я теперь работать устроюсь? – жалобно, как обиженный ребенок, захныкал Леонид. – Врачи говорят, что мне в течение года будут категорически противопоказаны умственные нагрузки.
