Валерий Петрович с его крепкими руками и горячим сердцем изображает любовь в образе невидимого хрустального шара, что заставляет читателей задуматься о структурах и динамике чувств. Кочевая кровь — это роман об эмоциональных взаимодействиях и их неожиданных хрониках в жизни Валерия Петрова, где каждый шаг — новое измерение любви и отчуждения....
Ко мне в твоей общаге мужики клеились, заигрывали, к себе приглашали.
– Таня, – я порывисто обнял ее, – я убью всех, кто приставал к тебе. Муж когда придет?
– Муж придет вечером, но это ничего не значит. У меня настроение уже не то. Отложим мероприятие на потом. На следующей неделе у тебя срочных конференций не предвидится?
– Я готов встретиться с тобой в любое время в любом месте, но лучше у меня дома.
– Конечно, лучше, – засмеялась она, – я уже дорогу к тебе знаю, с соседями познакомилась.
Я потянулся поцеловать ее, но Колосова оттолкнула меня.
– Все, Андрей, иди. Я собралась домашними делами заняться, сейчас будет ни то ни се. Жди моего звонка. На той неделе у меня два окна: в среду или в пятницу мы сможем встретиться.
Я все-таки поцеловал ее и только потом вышел за дверь. Идя в райотдел, я ликовал:
«Пошла, пошла вверх синусоида! В субботу я дам расклад по делу Меркушина, и все, гора с плеч! Живи, Андрюха, наслаждайся жизнью! Татьяна – просто прелесть! Была бы она липкой женщиной, я бы не отказался».
В четверг днем позвонила Наталья. Я сидел за столом, подписывал бумаги и поначалу слушал ее впол-уха. Она рассказала, как была у Меркушина в больнице, какие пылкие объяснения в любви выслушала от него.
– Чем дело-то закончилось? – устав слушать, спросил я.
– Я сказала ему правду, и он выпал в осадок, – усмехнулась Наталья. – Когда я уходила, Меркушин был в прострации. Я добила его, Андрей. Он плюнул мне в душу, растоптал мое самолюбие и получил то, что хотел. Не обвиняй меня в жестокости.
– Что же такого ты ему сказала? – безразлично поинтересовался я.
– То же самое, что могу сказать тебе: «Я не знаю, кто из вас отец ребенка: ты или Меркушин».
– Но-но, Наташа! – грубым тоном ответил я. – Меня в свои дела вплетать не надо. Я к твоему ребенку отношения не имею. Тебе Меркушин муж, с ним и разбирайся.
Телефонная трубка злодейски рассмеялась:
– Ты до девяти считать умеешь? Посчитай в обратном порядке от конца июля, что получится? Не припомнишь, чем мы занимались перед моей свадьбой?
– Ты специально это сделала? – спросил я явную ерунду.
"– Ненавязчиво получилось. Ты, Андрюша, волосы на голове не рви, не переживай. Родится голубоглазый ребенок, я на тебя на алименты подавать не стану. С Меркушиным у меня все кончено, а ты мне как муж не подходишь. Я сама воспитаю ребенка, без твоего участия.
