Валерий Петрович с его крепкими руками и горячим сердцем изображает любовь в образе невидимого хрустального шара, что заставляет читателей задуматься о структурах и динамике чувств. Кочевая кровь — это роман об эмоциональных взаимодействиях и их неожиданных хрониках в жизни Валерия Петрова, где каждый шаг — новое измерение любви и отчуждения....
Запищит ребеночек, протянет ручки, и то, что было условностью, станет осознанной необходимостью».
До конца недели я раз за разом названивал Наталье. Тщетно! Трубку никто не брал. Я даже подумывал, не сходить ли мне к Меркушину, потолковать по-мужски, поинтересоваться, что мне делать: пеленками запасаться или ограничиться дежурными цветочками в конце июля.
«Нет, Меркушин – не вариант, – решил я. – Советоваться мне не с кем, остается ждать, чем дело кончится».
Глава 29. Женщина за спиной
Было теплое летнее утро, в ветвях щебетали мелкие пташки, ласковый ветерок приятно обдувал лицо.
«Зачем Наташка его так вычурно одела? Что за костюмчик по моде конца прошлого века? Пацана же в детском саду засмеют. Все в рубашечках придут, в шортах, а он – с отложным гюйсом на плечах!»
Мы дошли до ворот детсада, мальчишка помахал мне рукой и побежал в группу.
«Надо поговорить с участковым, – решил я.
Откуда-то появился Меркушин и стал с жаром мне объяснять, что надо считать родившегося ребенка общим: моим и его одновременно. Я не стал дослушивать глупца, послал Меркушина матом, и он исчез.
Вечером в раздевалке младшей группы детского сада я одевал девочку лет трех. Девочка капризничала, и мне хотелось отшлепать ее, пока никто не видит.
– Папаша, вы что, не можете ребенка собрать? – строго спросила она.
Я немного помедлил с ответом, подтянул девочке колготки и сказал:
– Я могу ребенка одеть, но прошу вас объяснить странную метаморфозу: утром я привел к вам мальчика, а вечером вы отдаете мне девочку. Странно как-то, вы не находите?
– Мужчина, – нахмурилась воспитательница, – вы что, не хотите ребенка забирать?
– Почему же не хочу! – с вызовом ответил я.
– Ах так! – повысила голос воспитательница. – Пойдемте к директору, будем там разбираться!
– Папа! – захныкала девочка. – Не ходи к директору, пошли домой! Я к маме хочу, застегивай мне сандалии, и пошли!"
"…Внезапно я вздрогнул всем телом и проснулся. Я лежал в своей комнате на кровати. Этажом ниже громко вещал о перестройке Горбачев.
