Валерий Петрович с его крепкими руками и горячим сердцем изображает любовь в образе невидимого хрустального шара, что заставляет читателей задуматься о структурах и динамике чувств. Кочевая кровь — это роман об эмоциональных взаимодействиях и их неожиданных хрониках в жизни Валерия Петрова, где каждый шаг — новое измерение любви и отчуждения....
Из патрульной машины вышел водитель.
– Дальше дороги нет, – сказал он. – Пешком пройдете по тропинке до начала горы и увидите, там наши стоят, труп охраняют. Я назад вернусь, буду судебного медика с прокурором ждать.
Обходя кучи строительного мусора, мы дошли до подножия искусственной горы.
– Привет! – я поздоровался со старшим патруля, подошел к трупу. – Чего всполошились, на нем вроде бы крови нет. Лицо чистое, без синяков.
– Ты присмотрись, Андрей Николаевич, ничего странного не находишь?
Я присел у трупа. Покойному на вид было лет двадцать.
– Полет мысли понял. – Я встал, потряс успевшими затечь ногами. – Такому франту совершенно нечего делать на городской свалке. Кто его обнаружил?
– Никто, – старший патруля сплюнул, достал папироску, дунул в гильзу, закурил.
– Сторож ничего не видел? – кивнул я в сторону въезда на полигон.
– Сторож спит пьяный. Я пытался его растормошить – бесполезно.
– Свидетелей нет?
– Какие свидетели, Андрей Николаевич! Первое мая – все советские люди давно уже водку пьют и холодцом закусывают. Одни мы здесь, до утра ни одна живая душа из своей норы не выползет.
Приехавший в сумерках судебно-медицинский эксперт поворочал труп, пощупал ребра, проверил целостность конечностей.
– Я не берусь сказать, от чего он умер, – медик встал, аккуратно снял резиновые перчатки."
"– Зачем вы меня вызвали? – стал возмущаться следователь прокуратуры. – Что, протокол осмотра сами составить не в состоянии? Обычный «мирный» труп, а вы шум подняли, меня с праздника сдернули.
– Спору нет, труп «мирный», – сказал я. – Только как он сюда попал?
– Сам пришел, ногами, – насупился следователь.
– Да, да, сам! Прямо с демонстрации на свалку завернул, больше же некуда! Ты посмотри, как он одет! На нем джинсы «Леви Страусс», они на базаре двести пятьдесят рубликов стоят.
– Не горячись, Андрей! – примирительно сказал медик. – До вскрытия он все равно будет «мирным» трупом. Давайте побыстрее с ним закончим, и по домам!
– Я поехал! – следователь развернулся и пошел к сторожке.
– Осмотр писать не будешь? – крикнул я ему вдогонку.
