Тихоходские вечера. 23 сентября 2004 года, полночь. На стоянке "Золотой карты" места в штатном расписании - считанные. Темно-зеленый "шестерка", хотя и недавно купленная, выглядела подневольной рядом дорогих иномарок: от "Лексусов" до "Мерседесов". Каждое новое автозамалчивание лишь делает явными сложности с владением устаревшими транспортами....
А я все думаю: правильно ли выбрал? Вдруг спасенный — наркоман или пьяница, никчемный человек, а тот, кого я обрек на смерть, — хороший семьянин, любящий дедушка, квалифицированный специалист.
Похоже, хирург ждал совета. Или оценки своего поступка. Следователь вздохнул.
— Если бы родственники умершего подали заявление в прокуратуру, тогда бы я стал разбираться в этом вопросе. И, честно говоря, не знаю, какой бы сделал вывод. Хотя лично вам вряд ли можно предъявить обвинение. Может, тому, кто не обеспечил второго аппарата «искусственные легкие»?
Завотделением тяжело вздохнул.
— Но если аппаратов будет два, а привезут трех пострадавших? Нет, количество ничего не меняет.
— Качество тоже. Я имею в виду, что прокуратуру личностные качества погибших не интересуют.
Приходько снял свои детские очки и протер их не очень свежим платком.
— Честно говоря, меня волнует оценка не прокуратуры, а… — тихо произнес он и указал пальцем вверх. Но тут же переключил ход своих мыслей. — Извините, я вас отвлек.
— Да. Мне надо его допросить.
— Это вряд ли получится. Но посмотреть на него вы сможете. Сейчас я вызову доктора Забелину, она вас проводит.
Он снял с аппарата телефонную трубку и набрал короткий внутренний номер.
— Людочка, будьте добры, пригласите ко мне Анну Станиславовну. Здесь к нам товарищ пришел из прокуратуры. Насчет огнестрельно раненного.
Доктор Забелина оказалась женщиной средних лет, сохранившей свежесть лица и неплохую фигуру.
— Раньше огнестрельные раны практически не встречались. А сейчас — почти каждую неделю! Куда это годится? — У нее был низкий прокуренный голос, и она сразу же перестала казаться симпатичной.
— Никуда, — сокрушенно согласился Пономарев. — Раненый что-нибудь говорил?
— Бредил. Но разобрать слова было сложно, да мы и не ставили такой цели.
В просторной светлой комнате лежал под капельницей бледный человек с заросшим черной щетиной лицом. Глаза его были полуприкрыты. Еще две кровати были свободны, в углу за столиком сидела медсестра. При виде вошедших она встала и подошла поближе.
— Он практически не приходит в сознание. Думаю, экзитус леталис неизбежен.
«Летальный исход», — понял Пономарев, изучавший в свое время судебную медицину.
