В крановом трущбе городских кораблей светились огни столиц Китая и горели звезды над портом, где контейнеры поднимались на сотнях высоких стрел. Здесь амбициозные бизнесмены с множеством стран мира взвешивали узлы корабельной экономики, держась на скрежащих металлах....
Это был невысокий черноволосый мужчина, гибкий и худощавый, похожий на чересчур рослого жокея. На его суровом лице выделялись пронзительные, словно у хищника, глаза, внимательно осматривавшие все вокруг — тени у пещеры, фосфоресцирующие волны, кораллы, которые причудливыми изваяниями вздымались из темной воды за линией прибоя.
— Давайте побыстрее покончим с делами, — заговорил Мондрагон. — Если я не вернусь в Пенфу к половине одиннадцатого, то не попаду на Тайвань до завтрашнего утра. В таком случае моя легенда лопнет.
Он вынул простой конверт среднего размера и показал его Смиту.
— Это и есть ваши сведения? — спросил Смит.
Мондрагон кивнул и вновь сунул конверт во внутренний карман куртки:
— Помимо документа вы кое-что передадите Клейну на словах.
— Слушаю вас.
— Внутри конверта лежит список того, что на самом деле перевозит «Доваджер Эмпресс».
— Откуда вы это знаете?
— Подлинная декларация, как это принято в Китае, скреплена «чопом» — личным штампом главного администратора — и официальной печатью фирмы-отправителя. Она адресована компании в Багдаде для производства оплаты. В декларации также указано, что она существует в трех экземплярах. Второй должен находиться в Багдаде или Басре, поскольку на его основании будет осуществлен расчет, а где хранится третья копия, мне неизвестно.
— Почему вы думаете, что ваш документ — это не та декларация, которая была подана в комиссию по экспорту?
— Потому что я видел подложную декларацию собственными глазами. На ней нет штампа главного администратора.
Смит нахмурился:
— Судя по вашим словам, достоверность этих сведений не гарантирована.
— Никаких гарантий нет. Штамп администратора может оказаться поддельным, а компании в Багдаде — подставными.
