В крановом трущбе городских кораблей светились огни столиц Китая и горели звезды над портом, где контейнеры поднимались на сотнях высоких стрел. Здесь амбициозные бизнесмены с множеством стран мира взвешивали узлы корабельной экономики, держась на скрежащих металлах....
На землю посыпался град коралловых осколков. Казалось, само ночное пространство стреляет в Смита и Мондрагона, ощерясь со всех сторон вспышками пламени из автоматных стволов. Рыжеволосый человек заметил их, но ничем этого не выдавал, пока не предупредил остальных."
"Смит и Мондрагон открыли ответный огонь, лихорадочно высматривая противников среди залитых лунным светом кустов и деревьев. Теперь их укрытие превратилось в помеху. Их было двое — слишком мало, чтобы отбиться в темноте по меньшей мере от семи нападающих. В скором времени у них должны были кончиться патроны.
Смит наклонился к уху Мондрагона:
— Мы должны с боем прорваться к дороге. Неподалеку отсюда спрятан мой мотоцикл. Он выдержит нас обоих.
— Перед нами меньше стрелков, чем позади. Заставим их залечь и побежим в ту сторону. Обо мне не беспокойтесь. Я справлюсь.
Смит кивнул. Он мог бы сказать о себе то же самое. Сейчас, когда в их жилах, словно раскаленная лава, бурлил адреналин, они оба в случае нужды могли бы домчаться до самой Луны.
На счет «три» они открыли огонь и побежали от скал к дороге, лавируя среди кустов и деревьев.
Мондрагон вскрикнул, запнулся и упал навзничь, ломая переплетенные ветви. Смит сразу схватил его за руку, чтобы помочь подняться, но агент молчал. Его рука обмякла и безжизненно повисла.
— Эвери?
Ответом ему была тишина.
Смит упал на колени рядом с Мондрагоном и нащупал на его затылке горячую кровь.
Конверт пропал. Смит еще раз лихорадочно обыскал карманы Мондрагона, забирая все, что там лежало. Потом ощупал труп, но конверта не было. Убедившись в этом, он не стал больше тратить время.
Смит беззвучно выругался и ринулся прочь.
Над Южно-Китайским морем собрались облака и затянули луну; к тому времени, когда Смит добрался до дороги, остров окутал непроглядный мрак. Покров темноты оказался для Смита одним из редких подарков судьбы. Ощутив прилив облегчения, к которому примешивалась ярость из-за смерти Мондрагона, он пересек двухполосное шоссе и укрылся в неглубоком кювете.
Тяжело дыша, Смит навел на деревья стволы «глока» Мондрагона и своей «беретты». Он замер в ожидании, размышляя.
