Меня ждала очередная встреча с Вокзаем, но через него мне нужно было перейти подземным переходом, который пахнет сыростью и едким запахом. Лампы нервно мигали, словно в споре о том, когда же все закончится.
Еще мгновение…
Глава 20
Воздух в оранжерее был густым, как бульон, и ядовитым от смеси дыма, запаха гари и пороха, сладковато-приторного аромата растерзанных орхидей и едкого, животного страха, исходящего от человека, прижатого мной к треснувшему стеклянному куполу. Осколки хрусталя и фарфора хрустели под ногами. Снаружи яростно долбили по титановым щитам — не просто долбили, а вгрызались с помощью плазменных резаков, от которых металл визжал и плавился, разбрызгивая снопы ослепительных искр. Луч мощного прожектора, пробившийся через очередную прожженную дыру, высветил бледное, перекошенное ужасом и абсолютной безысходностью министра.
Мой клинок все так же холодно и неумолимо прижимался к его виску, оставляя на коже тонкую красную полоску. Я чувствовал, как он дрожит мелкой, предательской дрожью, похожей на лихорадку.
«Ну что, Ваше Превосходительство?» — мой голос прозвучал тихо, почти интимно, ледяным шепотом, который, однако, был идеально слышен в микрофоны.
«Давай, твое время вышло. Решай. Прямо сейчас. Или я перережу твою жалкую, лживую глотку на глазах у миллионов, и твое имя навсегда останется в истории как имя трусливого шакала, сдохшего, не проронив ни слова в свое оправдание.
Он замер. Его глаза, налитые кровью и слезами, метались, цепляясь за мои, за бездушный глаз объектива, за суровые лица врывающихся в оранжерею солдат. Он Видел, как рушится созданный им за десятилетия хитросплетенный мирок лжи и власти.
