Это семнадцатый том в цикле "Кодекс Крови". Вы когда-нибудь были на грани апогея? В этом томе каждая клеточка твоего тела чувствует, как из тебя испаряется магия. А если ты уже испытал это, то представь себе, что тебе теперь не хватает резерва всего напрочь.
"
"Когда-то Ксения Белухина строго настрого приказывала нам не активировать артефакты на борту дирижаблей, чтобы случайно не уничтожить сложнейшую систему жизнеобеспечения воздушного судна.
Судя по обилию искр и вспухающим вспышкам на корпусе, благословение сработало, принявшись жрать столь вкусную чужеродную магию. Маневренные двигатели воздушного гиганта испускали клубы дыма, но всё ещё работали, натужно гудя.
— Против лома нет приёма, — предвкушающе улыбнулся я и спикировал под правый двигатель, в полёте переворачиваясь на спину и лапами цепляясь за сложнейший артефакт.
Тот заискрил, а вскоре и запылал синим пламенем, красивым болидом полетев на землю. Полёт был коротким и завершился вспышкой взрыва, начисто снеся крыло соседней усадьбы.
— Упс… — счет к гостям рос в геометрической прогрессии.
Лишившись одного двигателя, дирижабль принялся заваливаться набок.
Я пошел на второй заход, метя в левый двигатель.
«Гемос, твой выход! Найди мне главную тварь этого гадюшника!»
* * *Когда напротив капитанского мостика завис серебристый дракон и плотоядно улыбнулся, Гийом вдруг почувствовал себя не главой дипломатического корпуса и вторым человеком в республике, а пирожком на ножках. Горячим, сдобным, аппетитным пирожком, суть жизни которого насытить конкретно эту летающую тварь.
— Огонь из всех калибров! — внезапно севшим голосом прохрипел Гийом, но было поздно. В них полетело розовое марево, которое сперва вызвало помехи во всех системах воздушного судна, а после накрыло облаком боли их всех.
Гийому казалось, что его сжирают заживо множество мельчайших червей или жучков. У египтян существовал вид казни, где живого человека упрятывали в саркофаг со скарабеями.
«Если выживу, то буду знать каково это!» — билась агонией в теле отстранённая мысль.
Вокруг вповалку лежала команда дирижабля. Сквозь алое марево боли, мозг Гийома отмечал воющих и скрюченных людей, самые стойкие и запасливые из которых пытались использовать артефакты на все случаи жизни. Талейран и сам пытался делать тоже самое, начиная активацию с самых слабых. Только ничего не помогало.
Воздушное судно крутило и вертело во все стороны, перемешивая экипаж словно картошку в мешке.
