Я прикинул время убийства и на удачу отправил несколько комарих проверить тело у подножия башни со стороны моря.
Ждать пришлось недолго. Спустя минуту моиразведчицы вернулись и принесли мне образцы. Эрик Исбьерн каким-то чудом был ещё жив. Вторая ипостась изо всех сил удерживала его на этом свете.
* * *— Ваше Императорское Величество, Ваше Величество! — снова поздоровался я, возвращаясь в гостиную, где кипели жаркие споры и моего отсутствия практически не заметили.
Монархи прервались, оценив мой слегка болезненный вид.
Я бы на них посмотрел, если бы им пришлось за полчаса столько макров из крови с воспоминаниями наделать.
Подождав, пока всецело завладею их вниманием, выложил перед ними по одному алому макру. Оба монарха уже видели мои изобретения, но не спешили активировать их.
— Здесь некие доказательства вашей невиновности, граф? — с опаской уточнил Кристиан.
— Хм, здесь несколько больше, Ваше Величество, — я накрыл макр несколькими документами. Часть из них была приготовлена ещё в Москве, а часть мы состряпали прямо на коленке уже здесь, в Копенгагене.
Кристиан взял документы двумя пальцами, будто они были пропитаны ядом, и принялся бегло просматривать их. Чем дальше он читал, тем выше взлетали его брови. Завершив чтение последнего документа, датский король коротко бросил:
— Яд помутил ваш рассудок?
— Позволите? — и бровью не повёл Кречет на возмущение коллеги и протянул руку за документами.
— Это же бред! — фыркнул Кристиан, но документы не передал.
Я указал глазами на макр.
Пётр Алексеевич среагировал быстрее и ушёл в слепок памяти Яна Бизоненса, Блавален колебался доли секунды.
— Там должны быть веские доказательства, чтобы вы решились дать мне на подпись это…
Я загадочно улыбался, ожидая, когда же король, наконец, решится активировать просмотр. И он решился.
С Кристиана сошло семь потов, пока он вникал в события последних месяцев. А вот Кречет не погнушался забрать документы из рук Блавалена, пока тот был занят просмотром, и бегло просмотреть.
Пару раз хмыкнув, он вынес вердикт:
— Лихо! Одобряю! Но, поверьте, это вы его ещё пожалели. Тут один такой макр в королевстве всколыхнет смену династии, которая и так едва удержалась на троне.
— У меня нет ни желания, ни целей затевать революцию. В них прежде всего страдают обычные люди. Я просто хочу, чтобы меня и мою семью оставили в покое.
Император оценил мой пассаж по достоинству. Но тут в себя пришёл и второй монарх.