Автор
В холодном зале ветерок играют с пламенными тканями на теле Анны, его красивого лица нет признака тепла или дружбы. Я чувствую себя неуверенно под ее ласковой хваткой и ее умилительной улыбкой, но глубоко внутри я жаждет узнать, действительно ли это платье её не нравится из-за цвета....
Так что ваша «слепота», уважаемый Василий Петрович очень недостоверна! И да, кое-чему из этого вы сами меня научили!
– Я учил тебя биться с тварями, а не с преданными Империи и Императору людьми!
– Да полно вам, Хрулев, – внезапно перестал улыбаться молодой человек и его лицо сразу стало каким-то хищным и опасным. – С чего вы взяли, что моя цель – какой-то занюханный барон? А не кое-кто более крупный, неудобный и… выживший из ума от старости?
Глава 9
Одарённый из Разлома оказался крепким орешком, причём сразу по двум причинам.
Во-первых, он долго молчал, пока Волк не рассердился и не сказал своим ребятам – «жечь по полной». Ожидаемо, специалистами по добыче информации оказались Павел Ким и Такеши Свиридов. Я всегда знал, что не может по доброй воле нормальный человек идти в диверсанты и ассасины, должно быть что-то от природы. За что-то эти два вечно прищуренных товарища сильно не любили остальное человечество, хотя за своих они стояли горой. В общем, хорошо иметь их в друзьях.
И это ещё Призрак был в тысячах километрах отсюда.
Да-да, я знаю про всяческие военные конвенции. Но, во-первых, он не был военнопленным, а уродом, который исподтишка завалил много хороших Истов. А во-вторых, он был уродом, который завалил много хороших Истов. Этого было для меня достаточно."
"В общем, вторая проблема была, когда этот козел наконец-то заговорил. Вот только языка, на котором он общался, никто из знакомых не знал.
В общем, клиент «созрел». Вот только это было бессмысленно.
Мы как раз с Волком размышляли, что делать. Паша и Такеши от безделья испытывали новый прибор для развязывания языка.
Вдруг к нам зашёл недовольный Бурбулис.
– Чего вы тут разорались? У меня дебют на следующей неделе, а я сосредоточиться не могу!
Он посмотрел в сторону орущего пленного, и что-то пробормотал на языке, удивительно похожим с языком пленника.
– Ты что ему сказал? – удивился я.
– Что он сам сын шлюхи. И если он ещё раз откроет свой поганый рот, я ему вырву язык без всякого сочувствия.
– Ты его понимаешь? – удивился я.
