В Клыкове каждый знает каждого. Жители этого старинного уголка любят свою уютную жизнь между живописными горами и таинственными лесами. Но когда мир вдруг становится опасным, небывалое объединение душевных отверстий позволяет жителям преодолеть страх.
Он никогда не кричал на нее, но от его ледяного взгляда и тона шевелились волосы на голове.
– Итак, поговорим?
– Отец… – попыталась улыбнуться Серафима.
– Ты действительно нарушила мой приказ? Ты была в «Пандемониуме»? И лучше тебе не врать.
– Как давно ты приехал в Клыково?
– Где… ты… была? – повторил он свой вопрос.
– Я ночевала в академии. Думаю, ты уже и так это знаешь.
– После разговора со Зверевой я навел справки. Я не мог в это поверить, но охранники академии сообщили, что ты действительно пришла туда вечером, а ушла ранним утром.
– Я не знаю, почему ты запрещаешь… – начала девушка.
– Молчать!
Серафима ошеломленно застыла.
– Я запретил тебе видеться с этим мальчишкой. Ты не послушалась меня. Мало того, ты еще отправилась к нему ночевать. А затем потащилась с ним на эту вечеринку! Тебе совершенно плевать на мое мнение?! На мое уважение и доверие к тебе?! Вся моя забота, все старания обеспечить тебе достойное и безбедное существование, все напрасно? Я больше не могу тебе доверять!
– Я люблю его! – вскинула голову Серафима.
– Всего лишь глупая детская влюбленность! Он тебя недостоин!
– Почему?!
– Ты ничего не знаешь о его семье! А я отлично знаю!
– Может, и со мной поделишься?
Платон Евсеевич осекся и хмуро взглянул на нее."
"– Есть вещи, о которых лучше не вспоминать, – тихо проговорил он. – Тебе нужно знать одно: я всей душой ненавижу Ивана Поликутина и не желаю иметь с ним ничего общего! И раз я сказал, что ты не будешь встречаться с его сыном, ты не будешь этого делать! В противном случае…
– Что? – с вызовом спросила Серафима.
– Лучше тебе этого не знать, непокорная дочь, – процедил отец сквозь зубы. – Ты оставишь глупости и прекратишь эти встречи! А теперь отправляйся в свою комнату! И постарайся сегодня больше не попадаться мне на глаза!
Он был так зол, что Серафима беспрекословно повиновалась. Она еще легко отделалась, ей ведь было прекрасно известно, на что способен Платон Долмацкий в гневе.
Серафима молча поднялась на второй этаж особняка и только тогда услышала грохот разбитой вазы, которую ее отец в бешенстве швырнул о стену гостиной.
Видимо, между ним и отцом Клима действительно случилось нечто очень серьезное, раз Платон не может забыть об этом спустя столько лет. Но все тайное рано или поздно становится явным. И Серафима решила в самое ближайшее время выяснить истинную причину отцовской ненависти.
