Автор
В хрустящей утренней рюмке кофе и теплой нежности кота начинается история о том, как подросток с отцовской линией сталкивается лицом к лицу со своими страхами и неожиданными истоками происхождения. Мелодраматичные повороты судьбы создают в воздухе атмосферу ужаса и невероятной ясности, когда все оказалось куда сложнее, чем казалось на первый взгляд....
С Нюшей мы оставались на связи, но в подробности я не вдавалась. Отчитывалась, что все в пределах допустимого. Ребенок жив, здоров и ни в какие неприятности не вляпался… кажется. Смысла говорить всерьез сейчас не было никакого. Подожду, пока не вернется.
Как и в прошлые выходные, завтрак готовила Мика. С третьего захода ей удалось сварить яйца так, что они не разбежались соплями по ковшику и не превратились в камень. Уже прогресс. Но за столом она сидела нахохленная, как воробей, и молчала. Глаза покраснели, а брови… С ума сойти, обычные человеческие брови, не зеленые, а белобрысые.
— Мик, ты не заболела? — поинтересовалась я осторожно.
— Нет. — Она дернула плечом.
— Не хочешь рассказать?
— Нет.
— Ну ладно.
Я налила себе кофе, взяла телефон, открыла полуночную переписку с Сережей. Мы трепались, пока я не начала засыпать на полуслове, поэтому решила сейчас освежить в памяти последние фразы. Мало ли что могла там написать в полусне. Может, в любви призналась или замуж попросилась.
Ничего эдакого не обнаружилось, я стала отматывать простыню назад и так увлеклась, что вздрогнула, когда Мика мрачно сказала:
— Ему Светка нравится.
— Кому?
— Димке.
— А-а-а… он ей?
— И он ей. Мы с ней поссорились. Она предательница.
Утешать смысла не имело. Равно как и говорить, что таких Дим в ее жизни будет еще миллион. Не факт, что миллион, не факт, что будет, и уж точно не таких. Потому что других. Да еще и подруга парня увела, по классике. В общем, для нее это драма.
Поэтому я просто ее обняла.
— Спасибо, Соня. — Мика всхлипнула мне в плечо. — Я знала, что ты поймешь. Я пойду.
— Если хочешь, оставайся, ты мне не будешь мешать.
— Нет, мне надо побыть одной.
Это прозвучало так по-взрослому, что мне стало не по себе.
Черт, я уже успела забыть, как все в этом возрасте всерьез. Может, даже серьезнее, чем потом, потому что первые столкновения с несправедливостью мира — самые острые и болезненные. Потому что к этому еще нет иммунитета.
Я занималась уборкой, готовила обед, а сама все думала о Мике.
— Может, с нами в гости поедешь? Отвлечешься?
— Нет, Сонь, я лучше дома.
— Тогда побудь у меня, ладно? Посмотри за Пиксом. Ему еще нельзя ходить.
— Хорошо, — кивнула она. — А если ему надо будет в туалет?
— Если попросится, отнеси в лоток, потом обратно. Можешь дорамы свои смотреть на моем компе.
— Спасибо, Сонечка, — вздохнула она. — А можно я мороженого закажу? Маленькое ведерко?
Ну да, узнаю брата Колю.
