Автор
В хрустящей утренней рюмке кофе и теплой нежности кота начинается история о том, как подросток с отцовской линией сталкивается лицом к лицу со своими страхами и неожиданными истоками происхождения. Мелодраматичные повороты судьбы создают в воздухе атмосферу ужаса и невероятной ясности, когда все оказалось куда сложнее, чем казалось на первый взгляд....
Казалось, он был со мной всегда.
А вот с Кириллом все обстояло с точностью наоборот. Неужели мы и правда два года были вместе? Встречались, целовались, занимались любовью?
Хотя насчет любви все было неоднозначно. Потому что признания так и не случилось. По мне, если люди друг друга любят, они рано или поздно должны это озвучить. У меня такой потребности не возникло. У Кирилла, видимо, тоже. Я вообще не видела нашего общего будущего, свадьбы, детей, внуков.
Вопрос — что мы делали вместе? Хороший вопрос. Он мне нравился, с ним было интересно — разумеется, когда не умничал и не учил меня жить.
Сейчас, оглядываясь назад, я понимала, что все это было не то. Не для меня. Он не был плохим человеком.
В двадцать восемь лет, наверно, смешно мечтать о прекрасном принце. Поэтому я и не мечтала. Просто надеялась, что где-то есть человек, который подойдет мне, может, не идеально, но все равно будет именно моим. Тем, кто нужен именно мне. Надеялась, что мы встретимся.
Мы с Лидой сходили на спектакль в «Приют комедианта». Валик попросил избавить его от этого, как он сказал, морального изнасилования, и мы пошли ему навстречу.
— Хм… как-то это уж… слишком.
Степан встретил нас на выходе и повел в ближайшее кафе. Разговор под кофе шел исключительно на театральные темы, и даже мне, далекой от этой области искусства, было интересно.
— Надеюсь, эта наша встреча не последняя, — сказал он, когда мы прощались. — Захотите на спектакль — звоните, пишите. Буду рад.
— Сонька, он на тебя запал, — хихикнула Лида, пока мы ждали гужевой транспорт в лице Валика на машине. — Иначе с чего бы ему нас снова звать? За кровать достаточно было одного раза. Он, конечно, Бармалей, но милый, согласись.
— Милый, — не стала отрицать я.
