Автор
В забитой кофейне Мадам Мирабель затаивают свои тайны — от несчастных баронесс до знатоков высшей королевской свахи. Атмосфера здесь скользкая и притягательная, словно липкий парфюм старинного портрета на стене. Каждый посетитель знает свою историю, а кофе Мадам Мирабель — это не просто напиток, а заклинание волшебной славы королевства....
Йен нанес жене сокрушительный удар. Понятия не имею, сумею ли я вообще от него оправиться.
Через тридцать минут я была готова к поездке на кладбище.
Глухо застегнутая на все пуговички под горло черная шелковая рубашка, жакет с серебром и юбка оттенили и без того мое бледное осунувшееся лицо. Скрутив волосы в пучок, водрузила на голову шляпку цвета воронова крыла, сунула руки в ажурные перчатки того же оттенка и, застыв у зеркала, невесело усмехнулась. Краски жизни на миловидном личике Мирабель поблекли. Ясный блеск глаз потускнел, под ними залегли фиолетовые круги.
Когда обитый черной тканью экипаж прикатил на Старое кладбище, зарядил сильный дождь. Порывами налетал холодный ветер. Клод предусмотрительно захватил с собой зонт, и едва я выбралась из салона, раскрыл его над хозяйкой. Расправив на тяжелой набивной ткани юбки незримые складки, медленно осмотрелась. В этой части города я еще не бывала.
"Жена Лорана с дочерями в глухих черных нарядах были уже на кладбище. Сдержанно принимая слова утешения, они молчаливо кивали, не поднимая заплаканных глаз. Вслед за остальными я еще раз выразила семье усопшего соболезнования и, отпрянув от хмурой толпы, застыла на самом краю погребальной площадки.
Церемония прошла как в тумане.
Монотонный шум дождя смешивался с заунывной речью священнослужителя в серебряном одеянии. Женские всхлипы перемежались с горестными мужскими вдохами и шорохами одежды. Вдова произнесла несколько слов, и затем тело с гробом старого мсье передали стылой земле.
Скользя рассеянным взглядом по старинному кладбищу: с каменными надгробиями, затянутому синей дождливой мглой, не могла дождаться завершения ритуала.
Я вновь сочла своим долгом подбодрить безутешную женщину, хотя у самой на душе царила зимняя метель, и вместе с Клодом поспешила к карете. Стремительно вечерело; грязно-серое небо набухло, обещая «поливать» Ривтаун весь вечер и ночь напролёт. Часть приглашенных уже разъехалась. Между экипажами зияло приличное расстояние.
