Автор
Взгляд Ольги мгновенно проникается другим светом — несмотря на темный подъезд и тесные коридоры, она чувствует себя дома. Здесь ее мысли о том, что есть место, где она всегда рада быть, но именно сейчас эта мысль вспыхивает ярче, когда перед ней стоит тот, с кем поссориться невозможно ни при каких обстоятельствах. Это "Верный подъезд", когда боги смеются над всеми уныниями и бедами, оставляя лишь этот уголок тепла и дружбы....
Женя вспоминала прикосновение к его руке, когда он помогал ей выйти из машины, и ее словно прожигало насквозь раскаленным стержнем. Неужели ничего этого больше не будет? Неужели нельзя ничего придумать?
Даже дома Игорь преследовал ее как наваждение. Вот здесь он стоял, когда она впервые увидела его. Вот в эту пепельницу он стряхивал пепел от сигареты. В ее комнате он сидел вот на этом вертящемся кресле, его рука лежала на подлокотнике. А на столе, на ее столе, лежал его блокнот, в котором он делал свои записи.
Находиться дома одной было невыносимо. Надо пользоваться моментом, пока отца нет, надо бежать отсюда в нормальную жизнь, в ту жизнь, которую так планомерно, с садистским удовольствием отбирает у нее отец. Конечно, бежать не навсегда, куда она денется с мелочью в кармане, но хотя бы на время, хотя бы на несколько часов, пока есть возможность, чтобы потом вспоминать эти сладкие мгновения свободы, которые будут греть ее до следующего отъезда тюремщика.
Она достала из сумочки ключ от сейфа, расположенного в комнате отца.
"Сегодня она рискнула. Уж очень невыносимой была душевная боль, которую причиняли ей мысли об Игоре. Открыв дверцу встроенного в стену сейфа, Женя сунула внутрь руку и достала наугад две пачки купюр, в одной были доллары, в другой - рубли, пятисотенные. Поразмысли и немного, она положила пачку рублей назад, а с пачки долларов сняла резинку и тщательно их пересчитала. Сумма оказалась некруглой, семь тысяч триста стодолларовыми купюрами, еще девятьсот купюрами по пятьдесят долларов и шестьсот семьдесят бумажками по двадцать и десять долларов.
