- То есть, конечно, не собирался.
– Но раз уж я… раз уж мы…
То, что он заговорил во множественном числе, заставило ее поморщиться. Итак, он вовсе не собирается дать ей возможность притвориться, что она была лишь невольной соучастницей поцелуя.
– Раз уж сделано то, что сделано, - гнул он свое, - то ты не можешь не понимать, что наши отношения изменились.
Тут она подняла на него глаза; до того она с большим вниманием рассматривала узоры на ткани, которой была обтянута софа, - розово-кремовые геральдические лилии.
– Разумеется, - отозвалась она, стараясь не обращать внимания на то, как перехватило у нее горло."
"Пальцы его впились в край стула, в красное дерево гарнитурного хепплуайта. Франческа пригляделась к его рукам: костяшки были совершенно белыми.
Он же нервничает, с изумлением поняла она. Этого она никак не ожидала. Кажется, ей вообще ни разу не доводилось видеть его нервничающим. Он всегда был сама светскость и элегантность, очарование его было в легкости и безупречности манер и в безнравственных остротах, слетавших с его губ.
Но теперь он выглядел совершенно по-другому. Словно он был раздет. Он нервничал! Это наблюдение заставило ее не то чтобы воспрянуть духом, но все же почувствовать, что не одна она была дурой в этой гостиной.
– Итак, я как следует обдумал все, - сказал он. И он повторяется! Очень странно.
– И я пришел к заключению, которое сначала даже мне самому показалось удивительным, - продолжал он, - хотя теперь, по здравом размышлении, я совершенно убедился, что это будет во всех отношениях наилучшим решением.
С каждым его словом самообладание возвращалось к ней, и она все меньше страдала от неловкости. Не то чтобы ей было приятно, что ему настолько не по себе, - ну разве что самую малость, потому как было только справедливо, чтобы он чуть-чуть помучился, учитывая, как она себя чувствовала всю последнюю неделю. Но она находила какое-то необыкновенное облегчение в мысли, что не она одна чувствует себя неловко, что он так же сильно встревожен и потрясен, как и она.
А если уж не потрясен, то по крайней мере не безмятежен.
Он прочистил горло, задергал подбородком, вытягивая шею.
– Полагаю, - сказал он, и глаза его посмотрели прямо на нее с замечательной ясностью, - нам следует пожениться.
Что?
Губы ее приоткрылись.
– Что?
И наконец она произнесла это: -Что?
Не «Простите, что?» и даже не «Что ты сказал?», а просто «Что?».
– Если ты выслушаешь мои доводы, - сказал он, - ты сама увидишь, насколько это здравая идея.
– Ты с ума сошел? Он отпрянул.
– Вовсе нет.
– Я не могу выйти за тебя, Майкл.
– Почему?
Почему? Потому что… Потому что…
– Потому что не могу! - выпалила она наконец.