После смерти Сталина развернулась ожесточённая борьба за власть в советской номенклатуре. Несколько претендентов вели отчаянную «схватку под ковром» за лидерство в партии. Книга раскрывает интриги, конфликты и политические манёвры, определившие судьбу СССР в послесталинский период.
Еле в госпитале откачали. Ну, мне и впаяли по полной за издевательство над вышестоящим командиром. А за что? Я, можно сказать, человека от пагубной привычки спас, он теперь до конца жизни нос от водки воротить будет. И не только нос…
Ржут бойцы, хоть сто раз этот рассказ слышали.
— Ладно, располагайся. Чего надо будет, завтра по списку получишь. У нас с этим без проволочек…
Только назавтра получить ничего не удалось, потому что на рассвете немец в атаку пошёл, припечатав артиллерией так, что не вздохнуть.
— Полундра, мать вашу!
Разбежались штрафники, командовать ими не надо. Всяк своё место и свой манёвр разумеет. Кого-то в окопе накрыло, оторвало ноги-руки, и выслужил он прощение у Родины своей. Кого-то упокоило навек.
— Кавторанг, душа твоя полосатая, держи автомат и дуй на правый фланг… Бегом, бегом!
А дальше бой. Где низ, где верх, где мама родная — не разобрать. Стихла артиллерия, ушли взрывы в тыл, значит, сейчас пожалует пехота немецкая.
У комбата гимнастёрка в крови, рука висит плетью.
— Без команды не стрелять!
Но штрафникам и так всё понятно, не новобранцы, в белый свет, как в копеечку, палить не станут.
— Разобрать цели. Пулемёты на бруствер.
Идут немцы перебежками, периодически залегая. Но нет выстрелов навстречу. Они смелеют, иные в рост встают, может, и нет там, в окопах, никого, может, вымели всех иванов артиллерией?
Метров четыреста осталось…
Спокойны штрафники, сосредоточенны. Здесь сплошь офицеры, не один месяц на передке, всякое видели, понимают, что теперь бояться поздно, теперь драться нужно. Твёрдо замерли пальцы на спусковых крючках, под правую руку гранаты разложены. Кто-то под каску бескозырку поддел и ленточку в зубах зажал. Или крестик из-под рубахи тянет… Когда смерть в глаза заглядывает, любой маму и бога поминает.
Кавторанг в окопе примостился, землю отгребает, обзор расчищая. Автомат в сторону отложил, винтовку перехватил, немецких офицеров в наступающей цепи высматривая. Из автомата что горохом по воробьям палить, а если — в цель, и руки откуда надо растут, то в самый раз трёхлинейка будет.
Вот этот, справа, по повадкам, по командам, которые отдаёт, по оглядкам вокруг, по жестам — ротный. Ему та пуля. Выбить офицеров — первейшая задача, солдаты без командиров на рожон не полезут, оно им надо? Залягут по воронкам отдыхать. Взять офицера на мушку, повести… Первый выстрел самый результативный, промахнёшься — он после зайчиком между камушков скакать будет, хрен его выцепишь.
