После смерти Сталина развернулась ожесточённая борьба за власть в советской номенклатуре. Несколько претендентов вели отчаянную «схватку под ковром» за лидерство в партии. Книга раскрывает интриги, конфликты и политические манёвры, определившие судьбу СССР в послесталинский период.
Раздел Chitat.online для книги «Когда шатается трон» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
После смерти Сталина развернулась ожесточённая борьба за власть в советской номенклатуре. Несколько претендентов вели отчаянную «схватку под ковром» за лидерство в партии. Книга раскрывает интриги, конфликты и политические манёвры, определившие судьбу СССР в послесталинский период.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
После смерти Сталина развернулась ожесточённая борьба за власть в советской номенклатуре. Несколько претендентов вели отчаянную «схватку под ковром» за лидерство в партии. Книга раскрывает интриги, конфликты и политические манёвры, определившие судьбу СССР в послесталинский период.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Зашёл вразвалочку, шапку скинул, смотрит с прищуром, без испуга.
— Зачем звал, гражданин начальник?
— Встань как положено.
— Не могу я, ноги у меня больные, помороженные, еле стою.
— А хочешь, я тебе их подлечу? На общих?
Подобрал ноги, выпрямился.
— За что сидим?
— За ошибку прокурора. Людишки лихие продмаг ломанули, а я рядом проходил, вот на меня всё и повесили. Поехал я в солнечный Магадан за грехи чужие срок мотать.
— А до того две ходки?
— И до того. Невезучий я, кому-то барыш, а мне — зона. Всегда не в то время не там хожу.
— Что-то не очень ты на доходягу похож, вон какую ряху отъел, за день не объедешь.
— Это с голодухи, гражданин начальник. Опух. Мне бы в больничку санитаром или истопником в кочегарку. Насквозь я промёрз на колымских ветрах, до самых косточек, согреться хочется, а там хоть помереть.
— Может, еще в хлеборезы?
— Можно.
— Ладно, хватит базарить. С нар соскочить хочешь? Вчистуˊю?
Напрягся зэк, глазками забегал, пальцами шапку мнёт.
— С нар хорошо, нары жёсткие, все ребра продавили. Только за какие заслуги мне такая милость?
— За будущие. Чего молчишь? Не веришь? На, смотри… — Сунул под нос бумагу с синими печатями и подписями. В неё только фамилию вписать, чтобы с зоны беспрепятственно уйти. Дорогого та бумажка стоит. — Посмотрел? — Макнул перо в чернильницу. — Если договоримся, то сейчас на тебя ксиву выправлю и айда за ворота. Нет — другие найдутся, которые посговорчивее. Ну?.. Чего молчишь, зенки таращишь?
— Сомневаюсь я. Не похож ты на краснопёрого, гражданин начальник, хоть и при погонах.
— А на кого похож?
— Я тебе скажу, а ты за волыну хвататься станешь и в рожу мне тыкать.
— Не стану. Говори.
— Зэком от тебя пахнет. Может, ты теперь в больших начальниках ходишь, но в бараках повалялся и топориком помахал. Вон и ручки у тебя не ментовские, и обхождение… У меня глаз намётан.
— Допустим, теперь много кто сидел. Что с того?
— С ментами я бы толковать не стал, а тебя послушаю, может, что дельное скажешь. Почему меня выбрал?
— Потому что у тебя авторитет и биография подходящая. Гимназию окончил с отличием, медальку золотую от царя-батюшки получил, в университет поступил, полгода отучился… И родители у тебя не простые — из дворян, дедушка полный генерал, куда нам до них.
Дёрнулся зэк.
— Политику мне шить будешь? Только ничего у тебя не выйдет, гражданин начальник, чист я перед Советской властью.
