После смерти Сталина развернулась ожесточённая борьба за власть в советской номенклатуре. Несколько претендентов вели отчаянную «схватку под ковром» за лидерство в партии. Книга раскрывает интриги, конфликты и политические манёвры, определившие судьбу СССР в послесталинский период.
Раздел Chitat.online для книги «Когда шатается трон» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
После смерти Сталина развернулась ожесточённая борьба за власть в советской номенклатуре. Несколько претендентов вели отчаянную «схватку под ковром» за лидерство в партии. Книга раскрывает интриги, конфликты и политические манёвры, определившие судьбу СССР в послесталинский период.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
После смерти Сталина развернулась ожесточённая борьба за власть в советской номенклатуре. Несколько претендентов вели отчаянную «схватку под ковром» за лидерство в партии. Книга раскрывает интриги, конфликты и политические манёвры, определившие судьбу СССР в послесталинский период.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Во враждебных партиях не состоял, в заговорах троцкистских не участвовал, стекло толчёное в суп шахтёрам не сыпал, агитацию против власти не вел. Взносы, каюсь, не платил, потому как беспартийный, и в пионерах и комсомоле не состоял. В профсоюзе тоже. Нет на мне греха — на госсобственность не покушался, госслужащих и ответработников стороной обходил. А вот антисоветский элемент — нэпманов, кулаков, барыг разных облегчал по мере сил, следуя линии вашей партии на их поголовное искоренение.
— Прямо Робин Гуд?
— Нет. Кассы брал, сейфы ломал, «углы вертел», всяко бывало. Но всё у частников.
— И еще гоп-стоп…
— И гоп-стоп. Не отказываюсь. Но без мокрого. И без политики. За Советскую власть я — сочувствующий, как говорят у вас на собраниях. Могу хоть теперь заяву в партию написать и рекомендации представить, есть у нас тут на зоне пара секретарей обкомов, и кто-то из ЦК.
— Не юродствуй. Мне лишние статьи тебе шить без надобности, ты в них и так как бобик в блохах. Тебе еще пятнашку тянуть — выйдешь глубоким стариком, если ножками выйдешь, а на тачке тебя выкатят. Может, теперь ты и мармеладом в сахаре катаешься, а что завтра будет?.. Слышал я, что к вам сюда этапом сук везут, значит, война будет. Немаленькая. Вот и прикинь, что тебе лучше: на пере сучьем трепыхаться или со мной по-тихому уйти?
— А с тобой я заживусь?"
"— Не знаю. Но точно дольше и лучше жить будешь, чем если на зоне останешься. Беспредела не будет, обещаю, нам твои воровские регалии и авторитет только на пользу. Ну что, вписать твою фамилию? Сдохнуть ты всегда успеешь, а я тебе шанс даю из-под резни уйти, авторитет свой не уронив. Завтра умереть всегда лучше, чем сегодня. После вернёшься на своё законное место. Живой. А если тебя суки на перья поднимут, на хрена тебе твой авторитет? Ты ведь не по убеждениям вор, по обстоятельствам… Вписать?..
Висит перо над бумагой, набухает на кончике капелька, а в капельке той — свобода, возможно недолгая, но такая сладкая.
— Валяй, начальник, ешь меня с потрохами, душа твоя чёрная, ментовская…
— Пишу… И давай без этих поз. Напоминаю, у тебя прабабушка была фрейлиной императрицы, а прадедушка камер-юнкером. Да и сам ты не лапоть деревенский, два языка знаешь и политесы разные. Непонятно, как только с такой биографией уцелел. Вот и давай лучше по-простому, хоть по-французски, когда с глазу на глаз… Как тебя если без кликухи? Как звали при маменьке с папенькой?
— Илья. Илья Владимирович.
— Ну, а я Пётр Семёнович.
