Книга "Время солнца" — это прикосновение к драматическому глубокому мироощущению. Как маленький мальчик я представлял жизнь хирурга как крутую, и в этом есть что-то необычайно привлекательное для девочки из семи чудес. Но теперь выяснилось, что даже самые смелые мечты могут оказаться не той стороной жизни....
А мне так горько сейчас и внутри как будто расползается едкая чернота, окрашивая и реальность в серые тона.
Поскольку я не имею права, также смотреть в глаза родным. Обнимать их, разделить с ними радость. Да и не только. Мне не с кем поделиться теми сомнениями и переживаниями, что одолевают меня. Получить поддержку и дать ее им.
И сообщить им, что жива. Но я и на это я не имею права в своей новой жизни.
Пока я тут пью, ем и наслаждаюсь, родные оплакивают меня.
А они? Смирились ли хоть немного? Хорошо ли у них со здоровьем? Как и где живут? Я ничего не знаю…
Меня беспокоили и раньше эти вопросы, но я не разрешала себя погружаться в это.
"Я держала эти мысли глубоко в себе, старалась не думать, не чувствовать, просто утрамбовала, запихнула их глубже. Прятала, в первую очередь от себя самой. А сегодня вместилище беспокойства и тоски по родным дало течь, и тревоги давят, топят своей безысходностью. Закрываю ненадолго глаза и дышу, стараясь прогнать резко накатившую тошноту.
На добрые слова и поздравления вновь киваю, пытаясь выразить радость.
Вижу, как хмурится Зейрашш, он первый заметил мое состояние.
Я помню, что без Шанриасса погибла бы. И помню то, как он мне дорог. Сейчас это якорь для меня, за который держусь и цепляюсь из последних сил.
Вдох. Скорее бы мероприятие закончилось. Я спрячусь в каюте. Отойду. Справлялась же раньше? И снова смогу.
Сама не замечаю, как по щекам сбегают слезы. Понимаю это, когда Шанриасс бережно их вытирает и встревоженно вглядывается в мое лицо.
Пара минут, Шан сворачивает празднество и уводит меня в каюту.
– Рай, что с тобой, родная? – в его голосе столько беспокойства, что на меня накатывает сожаление.
– Прости, – хмурюсь и расстроенно сиплю. – Я не хотела портить тебе праздник.
– Мне? Это наш праздник, Рай, – в его голосе отчетливо слышу опасение. – Ты передумала и жалеешь?
– Конечно же нет! – убежденно заявляю я, и это так.
Бесцельно перемещаясь по комнате, пытаюсь передать, почему меня так накрыло.
– Я смотрела на твою семью, а видела свою. Три долгих года они верят в то, что я мертва или пропала без вести. Это почти одно и то же. Родные мои немолоды. Деду уже сто девять. Сколько ему осталось? Мы не живем, так долго, как вы. И кроме меня, у них никого нет.
Шанриасс меня останавливает и бережно прижимает к себе. Утыкаюсь в него лбом, заполняя легкие его ароматом. Меня он успокаивает.
– Мне очень жаль, Рай, что ты не можешь сейчас быть с ними.
