Автор
Холден вернулся из терапевтического лагеря сломленным и травмированным. Его родители так и не поняли, что их попытка воспитать идеального сына привела только к его страданиям. Теперь ему предстоит найти в себе силы исцелиться и снова почувствовать, что значит быть живым.
Тогда мне не приходилось лежать в темноте без сна, размышляя.
Предаваясь воспоминаниям.
Я ослабил галстук и начал снимать пиджак, и вот тогда почувствовал запах. Это от него. Гвоздичные сигареты, кедровый одеколон, водка.
Я медленно повернул голову. Он стоял, прислонившись к моему комоду, весь в черном. Серебристые волосы блестели, и я никогда не видел его глаза такими зелеными. Как драгоценные перидоты, но в красной оправе и гладкие, как стекло.
Гребаный красивый ублюдок."
"Я ненавидел, как заколотилось мое сердце, устремившись к нему, желая его. Ненавидел, как забурлила кровь и быстрее понеслась по венам, прогоняя оцепенение, пробуждая дремавшие чувства.
– Какого черта ты тут делаешь? – вскипел я. – Теперь? Теперь ты здесь?
Холден не успел ответить. На меня обрушилась волна бурных эмоций, и я бросился к нему, схватил его за лацканы пальто и прижал к стене, наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. Я впился горящим взглядом в его глаза.
– Какого черта ты тут делаешь?
Холден встретил мой убийственный, лихорадочный взгляд, не мигая.
– Попрощаться.
Его слова пронзили самое сердце, и все же я остро чувствовал его прижавшееся ко мне тело.
Я отпустил его и отступил на шаг назад.
– Убирайся.
Он поправил помятое пальто и одернул рубашку.
– Ты меня слышал? Убирайся к чертовой матери. – Я повернулся к нему спиной.
Холден прошел мимо меня, и на несколько ужасных секунд я подумал, что он последует моему приказу.
Но вместо этого он запер дверь и прислонился к ней спиной.
– Черт тебя подери. Что ты делаешь?
– Даю то, что тебе нужно.
Он медленно двинулся ко мне, его глаза потемнели и расширились, румянец окрасил острые скулы.
– Мне ничего от тебя не нужно. Ты уезжаешь…
– Да, завтра. Уезжаю, потому что должен. – Хищный блеск в его глазах исчез, и я увидел в их глубине страдание. Его холодный голос дрогнул. – Потому что не хочу причинять тебе боль.
– Сейчас ты и делаешь мне больно.
– Но если останусь, то сделаю еще больнее. – Он придвинулся ближе, его взгляд блуждал по моему лицу, задерживаясь на губах. – У нас есть ночь.
– О чем ты говоришь? – спросил я, но мой голос сорвался до хриплого шепота. Потому что я знал, что он имел в виду. Обещание секса было таким же осязаемым, как запах Холдена, даже более сильным.
Холден кивнул, прочитав мои мысли. Он стоял достаточно близко, я чувствовал его дыхание на своем подбородке, теплое, пахнувшее чем-то резким и сладким, похожим на абсент.
