В этой книге читатель найдет тихую боль семейного конфликта и теплые воспоминания о детстве, когда мир казался еще таким ярким и душевным. Мальчики Кирилл и Егор несмотря на разницу в возрасте пытаются найти общий язык, а женщина мечтает о том, чтобы уехать с ними отдыхать куда-нибудь теплом и светом, подальше от городской рутинности....
Немного ободряло то обстоятельство, что день выдался пасмурный, и разводов сразу будет не видно, а потом наплевать. Дело спорилось, Катя даже запела, и мысли потекли, как всегда за физическим трудом, неглубокие, но интересные и приятные.
Например, почему у тети Любы получалось без разводов, а у нее нет, хотя делали они вроде бы все одинаково. Как в поговорке, из той же мучки, да не те ручки. Тетя Люба обещала, что мастерство придет само, но пока оно к Кате что-то не торопилось."
"Эти окна вообще игрушечные, по сравнению с теми, что были в коммуналке у них, огромные, почти в человеческий рост, с решетчатыми переплетами, и тетя Люба мыла их шутя.
Катя улыбнулась, почти наяву ощутив тогдашнее свое счастье.
И когда мама умерла… Плохо помнятся те скорбные дни, но чего точно не было, так это страха за свою судьбу. Ни на секунду она не испугалась, что может пропасть.
Спрыгнув с подоконника, Катя села на диван и зажмурилась, вспоминая.
Ни на секунду?
– Да вспоминай ты уже! – воскликнула она и на всякий случай стукнула себя по лбу.
И помогло, будто кино включилось.
К ним пришел дядя Миша Самоделкин, потому что «сорок дней» и «надо помянуть».
Катя не понимает, что такое «сорок дней» и почему это важно. Утром они с тетей Любой ходили на кладбище, и Катя смотрела на холмик желтого песка, и было очень стыдно, что она ничего не чувствует, не ощущает, что мама здесь.
Вместе с тетей Любой она послушно убирала привядшие цветы, раскладывала новые, но это казалось все зря и не важно, ведь если мама на небе, то она, наверное, видит Катю всегда, а не только когда она сюда приходит.
И все равно плакала и устала, и тетя Люба быстро уложила ее на свой диванчик за шкафом.
Катя действительно уснула ненадолго, и когда открыла глаза, тетя Люба с дядей Мишей еще сидели за столом.
