В этой книге читатель найдет тихую боль семейного конфликта и теплые воспоминания о детстве, когда мир казался еще таким ярким и душевным. Мальчики Кирилл и Егор несмотря на разницу в возрасте пытаются найти общий язык, а женщина мечтает о том, чтобы уехать с ними отдыхать куда-нибудь теплом и светом, подальше от городской рутинности.
Врач мог сказать: ах, я устал, пойду чайку хлебну, и все. И ваш покорный слуга кормил бы червей уже сорок с лишним лет.
– Но ведь теперь и правда не война…
– Где есть угроза жизни, там всегда война.
Бимиц сел за стол напротив Ирины и по-бабьи подпер щеку мощным кулаком. Воцарилось молчание, потому что и Ордынцева оправдать хотелось, и Кошкину по сути возразить было нечего.
Посидели, потом Ирина поднялась. В окне разливалось синее мартовское небо, с крыши, искрясь, быстро падала капель, машины, проезжая по глубоким весенним лужам, резали их, как корабли. Серые ноздреватые сугробы слезились, и на солнечной стороне уже показалась черная полоска земли. Лед на реке таял, тихо уходя под черную воду, а деревья нетерпеливо махали голыми ветками, освободившимися от тяжести снега.
Пора доставать резиновые сапоги и демисезонную одежду.
– Слушай, – сказал Бимиц у нее за спиной, – тебя спасли, а кого-то ведь не успели?
Кошкин вздохнул.
– Но ты же тогда понимал, что виноваты фашисты, а не врачи?
– Так точно.
– Тогда понимал, а теперь что изменилось? Убил-то эту женщину несчастную все-таки алкаш, а не Ордынцев.
Ирина обернулась. Кошкин сидел, насупясь, потом попросил у нее разрешения закурить. Не хотелось нюхать дым, но Ирина понадеялась, что с сигареткой военрук станет сговорчивее.
– Верно, – сказал он после глубокой затяжки, – алкаш…
Ирина почувствовала, как щеки внезапно залило краской стыда, и снова отвернулась к окну. Еще бы чуть-чуть, и в ее адрес можно было бы выплюнуть это презрительное слово. Было время, она едва не спилась и не просто подошла к краю пропасти, а уже упала туда, и только чудом ухватилась за край, и вылезла.
Алкоголизм – страшный бич, и редко какой процесс обходится без его упоминания. Алкоголик убил медсестру, на предыдущем суде важный свидетель страдал запоем… Пусть не на ровном месте спился, а из-за мучительного чувства вины, но ведь человек пошел за утешением не в церковь, а в винный магазин. После революции религию упразднили, а достойной замены ей так и не нашли, вот народ и топит свои высокие помыслы в стакане. Да-да, и она сама тоже чуть не утопила, поэтому знает, о чем говорит."
"Странное, двойственное отношение к этому злу. С одной стороны, алкашей презирают, смеются над ними, каких только словечек не придумали: ханыги, забулдыги, колдыри, алканавты… Можно перечислять до бесконечности.
