Она вдруг зевнула, и из ее рта брызнули мелкие капельки слюны.
— О боже мой! Я просто потекла.
В тот момент, когда она поняла, что сказала, все ее лицо застыло, прежде чем стало свекольно-красным. Как будто время остановилось на несколько секунд.
Я ни хрена не собирался прикасаться к ее “влаге” никоим образом, хотя не мог сказать, что полностью возражал против визуального эффекта, который это вызвало.
— Можно мне воспользоваться твоей ванной?
Через несколько минут она вышла. — Я думаю, что весь алкоголь и сахар меня доконали. Я чувствую себя не очень хорошо. Ты не возражаешь, если я немного прилягу?
— Нет. Конечно, нет.
Хизер подошла к моей кровати и опустила голову на подушку.
Моя грудь сжалась от ее вида. Мне очень хотелось свернуться калачиком у нее за спиной.
Вместо того, чтобы зацикливаться на этом, я поднял свою задницу с дивана и заставил себя убрать бумажные тарелки, которые мы оставили. Я осторожно убрал оставшийся торт в холодильник, чтобы он не растаял.
Прибравшись, я вернулся на диван и включил телевизор на очень малую громкость. Хизер была совершенно без сознания. Было уже поздно. Не желая мешать ей, если она не проснется сегодня ночью, я просто усну на диванчике, свесив ноги.
В какой-то момент Хизер застонала. — Ноа… Я встал. — Ты в порядке?
Она не ответила, поэтому я подошел к ней и увидел, что ее глаза все еще закрыты. Я уже почти отошел, когда она повторила: — Ноа, — это больше походило на шепот.
— Что случилось, Хизер? — пробормотал я.
Она не ответила. Я понял, что она, вероятно, разговаривает во сне. Она упоминала, что делает это время от времени.
— Ноа… Я остался стоять в футе от кровати и некоторое время смотрел на нее.
Как только я повернулся, чтобы вернуться на диван, я снова услышала ее голос.
— Ноа… трахни меня. Пожалуйста… трахни меня.
На этот раз я ответил ей тем же.
— Я хочу этого. Поверь мне, — мои слова прозвучали громче, чем я намеревался. Я не хотел ее будить.
— Я хочу пощекотать твою задницу.
— Я хочу пощекотать твою задницу, Ноа.
Не в силах сдержаться, я потерял самообладание и начал смеяться.
— Боже, девочка, ты просто находка.
Должно быть, мой смех разбудил ее, потому что она пошевелилась.
Потом она открыла глаза. Она смотрела на меня ошеломленно и растерянно.
Она провела рукой по лицу. — Привет.
Мое сердце бешено колотилось. — Привет.
Хизер моргнула. — Ух ты, я задремала, да?
Она села, прислонившись к спинке кровати, и, казалось, не понимала, что бормотала — или что я говорил.
— Да.