Ее тело выглядело чертовски хорошо в этом платье, и у меня возникло желание поцелуем стереть всю красную помаду с ее губ. Если подумать, может быть, еще одна рюмка не помешает.
Я достал из шкафа бутылку и налил себе еще, но пить не стал. Мне нужно было знать, что она есть, если понадобится.
— Я никогда не видел у тебя такой яркой помады.
— Мне её одолжила Крисси. Разве это выглядит глупо?
Я вел себя как ревнивый придурок. Можно подумать, что я ее ровесник, а не в своем возрасте.
Ее голос был едва слышен. — Может, мне её убрать?
Вместо ответа я подошел к кухонной раковине и плеснула немного воды на бумажное полотенце. Я выжал всю влагу и подошел к тому месту, где она стояла. Я начал стирать помаду с ее губ. Она стояла неподвижно, казалось, потрясенная. Я мог понять это чувство. Я не имел права этого делать. Она мне не принадлежала, хотя временами мне этого хотелось.
Когда почти все было стерто, я выбросил бумажное полотенце в мусорное ведро. — Гораздо лучше.
Она облизнула губы, и я почувствовал, как мой член дернулся.
— Ты так думаешь? — спросила она.
— Да. У тебя красивые губы. Ты не должна их прятать.
Я подошел к кровати и полез под нее за сумкой с фотоаппаратом.
— Мне показалось, ты сказал, что не взял сюда фотоаппарат.
— Нет, я сказал, что приехал сюда не для того, чтобы фотографировать, но я никогда не выхожу из дома без фотоаппарата. Никогда не знаешь, когда он тебе понадобится. Солнце уже садится. Это идеальное освещение. Давай выйдем на улицу. Я сделаю несколько снимков тебя в этом платье.
— Знаменитый Ноа Каваллари собирается меня сфотографировать? Я чувствую себя такой особенной, — поддразнила она. — Серьезно, это круто.
Увидев улыбку на ее лице, я удивился, почему не подумал об этом раньше.
Оказавшись снаружи, я показал ей, где встать, но не стал указывать, что делать. Она была естественна перед камерой, органично улыбалась и смеялась, когда я отрывался. Оставшийся солнечный свет отбрасывал блики на ее светлые локоны.
В какой-то момент ее волосы упали ей на лицо, поэтому я потянулся, чтобы отодвинуть их в сторону, и заметил, что моя рука чертовски дрожит. Я серьезно терял свой разум.
После того, как я перестал фотографировать, Хизер спросила: — Ты отправишь их мне?
Мой разум все еще был в тумане. — Что?
— Эти фотографии. Не мог бы ты прислать мне их по электронной почте?
Кивнув, я сказал: — Да, конечно.
— Ты в порядке, Ноа? Ты, кажется, не в себе.
Она оглянулась на главный дом. — Мне нужно идти.