Затем, как только ты отпустишь это, просто позволь жизни течь естественно, не пытаясь манипулировать всем.
— А если она меня возненавидит?
— Судя по тому, что ты мне рассказал, она довольно умная девушка — и к тому же сильная. Надеюсь, она справится с этим.
Это было правдой. Хизер была сильной. Но она не была готова к этому.
Но мой отец был прав. Моя самая большая проблема заключалась в том, что я не чувствовал, что заслуживаю того, что она чувствовала ко мне, потому что она не знала, почему я здесь.
Я повесил трубку, все еще раздираемый тем, как вести себя дальше.
По мере того как тянулась ночь, мне все больше и больше хотелось сказать Хизер правду.
Как бы мне ни хотелось узнать, где она, и пойти к ней, я не хотел быть придурком и прерывать ее свидание. Я не имел права так поступать после того, как выгнал ее.
Мне просто нужно было дать ей знать одну вещь, в которой я был уверен.
Поэтому я отправил ей сообщение.
Она не ответила, и я не мог ее винить. Сегодня я вел себя как взбалмошный подросток. Я был взрослым мужчиной и должен был начать вести себя как взрослый. Я должен сказать ей правду. Я был обязан ей жестокой честностью — не только о том, почему я здесь, но и о моих чувствах к ней. Но последнее не могло прийти без полного раскрытия правды в первую очередь.
Спустя долгое время после того, как я написал ей, наконец пришел ответ.
Я не смог сдержать улыбку, испытывая облегчение от того, что она вообще ответила.
Ответ последовал незамедлительно.
Мое сердце бешено заколотилось, когда я бросился к двери.
Хизер стояла вся мокрая, ее красное платье прилипло к телу. Я был так занят, что даже не заметил, что идет дождь.
Один взгляд на нее — и я снова пропал.
— Я не могла перестать думать о тебе весь вечер, — сказала она.
— Я должен принести тебе свои глубочайшие извинения за то, как я себя вел.
С ее волос капала вода. — Знаешь, я тоже не хочу тебя хотеть. Мысль о том, что ты уедешь и, возможно, я никогда больше не увижу тебя, так пугает. Лучше бы я этого не чувствовала.
От нее еще лучше пахло дождем. Я действительно старался не поцеловать ее снова, но теперь, когда я знал, каково это, желание было еще более сильным. Мне нужно было попробовать ее в последний раз перед тем, что станет одним из самых трудных разговоров в моей жизни.
Обхватив ладонями ее щеки, я притянул ее лицо к своему и впился в её губы. Этот поцелуй отличался от предыдущего.