Темное утро начинается оттепелью, словно мир приглашает вступить в новую стадию, но лишь чтобы мгновенно вернуться обратно к холоду. Ледяная мгла окутывает землю, превращая ее в нечто живое и опасное за границами человеческой терпимости. Атмосфера напряжена до предела, словно каждый сантimeter воздуха тут же погружает вас в безысходную зиму....
Почти бежала, не чуя под собой ног и отсчитывая удары сердца, что с каждым мгновением билось все сильнее и сильнее.
Дорога до его покоев заняла считаные минуты. Последний вздох, и я быстро постучалась. А после, не дождавшись ответа, зашла внутрь и сразу же закрыла дверь на засов.
Сбросив Полог, повернулась к нему и замерла от страха и предвкушения.
— Я же просил меня не беспокоить! — Ирбис сидел в кресле у камина. Радости от чужого присутствия он не испытывал, и в мою сторону почти сразу полетела пустая бутылка из-под дорогого коньяка.
— Ты, как всегда, само очарование, — не удержавшись, ответила ему и внимательно проследила за реакцией.
Барс вздрогнул и с силой сжал кулаки."
"— Что ты здесь делаешь? — встав с кресла, мужчина сложил руки на груди и сердито на меня глянул.
— А ты как думаешь?
И сбросила с плеч халат, откидывая волосы. Тяжелая ткань с тихим шорохом упала на пол, и я невольно поежилась от холода. Надеюсь, мой жест вышел намного красноречивее слов.
— Уходи, — уверенности в голосе нет.
Он так же скучал по мне, как и я по нему.
— Нет, — ответила ему и покачала головой.
— Миа, уходи!!! — мужчина уже кричал.
В голосе отчетливо слышна злость.
— Нет. Эта ночь наша.
Пальцы дрожали, когда я пыталась расшнуровать узелки на вырезе. Не получалось. Я еще больше запуталась в этих завязочках и ненавистных бантиках. От бессилия слезы выступили на глазах. Я так боялась, так переживала, что еще немного — и устрою истерику.
— Миа, — схватив меня за плечи, простонал он и слегка встряхнул.
— Не гони меня, прошу, — я нежно провела тыльной стороной ладони по его щеке.
Щетина слегка покалывала кожу, но я не отдернула руку, наслаждаясь ощущениями.
Ирбис вздрогнул всем телом и обнял, привычно зарываясь лицом в мои волосы и глухо шепча:
— Миа… Миа… девочка моя.
И я поняла, что он сдался. Что больше сопротивления не будет.
Подхватив на руки, Ксандер понес меня в сторону кровати, уложил на мягкую перину и навис сверху, всматриваясь в лицо голодным взглядом.
— Что же ты делаешь со мной, — прошептал Ирбис, одним рывком разорвав сорочку у меня на груди. Дорогой саурский шелк жалобно затрещал под этим варварским натиском, а я чуть не запищала от восторга. — Север не простит.
