Темное утро начинается оттепелью, словно мир приглашает вступить в новую стадию, но лишь чтобы мгновенно вернуться обратно к холоду. Ледяная мгла окутывает землю, превращая ее в нечто живое и опасное за границами человеческой терпимости. Атмосфера напряжена до предела, словно каждый сантimeter воздуха тут же погружает вас в безысходную зиму....
Монотонные песнопения коленопреклоненных жрецов резали слух, усиливая неприятные ощущения.
— О чем вы пришли просить великую Богиню? — к нам подошел седой старец и требовательно осмотрел нас.
— Моя луана беременна, а я связан Нерушимой клятвой, которая не позволяет нам вступить в брак.
Песнопение стихло. Неожиданно все жрецы встали и, не сказав больше ни слова, друг за другом быстро вышли. Я с нарастающим страхом проводила их взглядом и вновь взглянула на старшего жреца.
— Испытание тебе придется проходить за двоих, так как избранница твоя беременна.
— Я знаю.
— У меня есть камень жизни, — спохватилась я и протянула его жрецу, но тот лишь покачал головой. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, и трудно было понять, что на самом деле он чувствует. И чувствует ли вообще.
— Значит, ты будешь просить за него сама. Пока твой наул будет проходить испытание духа и тела, ты будешь молить Богиню о спасении и милосердии. Камень поможет и облегчит вашу участь. Если помыслы чисты, то бояться нечего.
Что-то мне совсем не понравилось, как это прозвучало.
— Ирбис, — беспомощно прошептала я, оборачиваясь к барсу. Ведь должны же быть другие способы.
А тот уже принялся раздеваться. Снял камзол, теперь расстегивал рубашку и манжеты.
— Все будет хорошо, — бросив вещи в угол комнаты, произнес он и, быстро поцеловав, вышел в центр зала, сев прямо на каменный пол.
Вернулись ушедшие жрецы, неся в руках четки и небольшие жаровни с ароматными травами.
От всего этого у меня начала кружиться голова, и перед глазами замелькали мушки. Но я заставила себя смотреть. И увидела, как молодой жрец передал Ирбису серебряный кубок с каким-то непонятным зельем. Со своего места я не могла разобрать состав, и от этого стало еще тревожнее. Барс за пару глотков осушил сосуд. Затем дернулся два раза и сразу же застыл, устремив безжизненный взгляд в пустоту.
— Что это? Что с ним происходит? Что вы ему дали?
— Яд.
— Что? — Я дернулась было к Ирбису, но в то же мгновение Снежного окружила непроходимая стена огня. — Ксандер!
— У тебя есть камень, вот и проси Богиню. Она милосердна, — подталкивая в сторону статуи, произнес главный жрец. — А у него свой путь: выйти победителем или сгореть в божественном огне.
«Надо идти. Надо что-то делать», — но от страха и ужаса сводило все тело, а руки тряслись в неконтролируемой дрожи.
